Книга Тронутая Человеком-тенью, страница 7 – Винтер Рэндалл

‒ Как много ты знаешь о Людях-тенях?

Я моргаю.

— А я должназнать о Людях-тенях?

Его рот двигается, обнажая шокирующе белые зубы, когда он улыбается.

‒ Я полагаю, что нет, хотя некоторые знают. Короче говоря, иногда, когда люди умирают, они оставляют после себя тени. И эти тени, —он указывает на себя,— застревают здесь, в мире живых.

Я хмурюсь.

— Подожди. Так ты тень кого-то умершего?

Он кивает.

‒ Но мы два разных человека. Человек, который оставил меня здесь — Габриэль — он ушел. Его душа ушла. Я — не он, я был просто создан в момент его смерти. Люди-тени повсюду. Мы не можем покинуть это место и поэтому должны провести вечность, скитаясь по Земле.

Это звучит... одиноко. Но я так не говорю. Если ему грустно, то я, конечно, не хочу усугублять ситуацию. Нет причин быть сукой.

— Так что, ты можешь просто пойти куда угодно? Ты можешь войти в дом любого человека, даже если он этого не знает?

Я чувствую, как он колеблется. Думаю, я не очень точно выразилась.

‒ Ну, да. Но мы обычно не остаемся на одном месте слишком долго. Если какой-либо человек сталкивается с одним из Людей-теней, то обычно они просто проходят мимо. Нам проще путешествовать по теням днем, поэтому мы часто ныряем в здания, чтобы просто продолжать движение.

Я поражена его образом здесь, на этом кресле, посреди этой хижины. Он не мог бы выглядеть более неуместно, даже если бы был восьминогим водным пришельцем. Его тень, кажется, растягивается, закручиваясь вдоль ткани стула и вверх по стене позади него.

— Если ты просто проходил мимо, почему ты все еще здесь?

На мой вопрос он, кажется, съеживается, тени снова сжимаются вокруг него.

— Я не просто проходил мимо. Несколько лет назад я посетил здесь женщину, которая знала и понимала Людей-теней. Может быть, она даже искала нас, я не уверен. Она, казалось, ждала меня. И как-то прокляла меня. Я не уверен, как именно она это сделала, но она позаботилась о том, чтобы я застрял здесь. Я не могу путешествовать далеко за пределы этого дома.

Он здесь в западне. Возможно, я бы поверила, что это какой-то трюк, какая-то ловушка сочувствия, если бы не то, как все его физическое существо, кажется, изменилось под воздействием печали. Там, где раньше его радость проявлялась в мерцающих волнах, теперь его отчаяние изливается из него обсидиановыми волнами.

— Мне жаль, — говорю я.

Его ониксовые глаза встречаются с моими, и это уже не так страшно, как мгновение назад. Мое тело успокоилось при мысли о его присутствии.

Он удерживает мой взгляд, и его голос в моей голове становится еще более интимным, когда я смотрю ему в глаза. Как будто он сидит прямо рядом со мной и шепчет мне на ухо.

— Я привязан к этому дому уже больше десятилетия. Люди приходили и уходили, сотни семей приезжали в отпуск и пары в медовый месяц. Я стараюсь не попадаться на глаза, но время от времени кто-то замечает меня. Иногда они уходят, а иногда просто жмутся друг к другу под одеялами в страхе.

В его голосе столько сожаления.

‒ Я много раз думал о том, чтобы обратиться к кому-то в надежде, что он попытается освободить меня, но я никак не мог заставить себя вселить в кого-то такой ужас.

Он замолкает.

‒ До тебя...

Тепло разливается по моему животу, как будто кто-то только что сказал мне, что я прекрасна. Разве это комплимент, когда дух из другого плана бытия говорит тебе, что ты другой?