Книга Пленница ледяного замка, страница 64 – Veronika Moon

— Уходи, — его голос прозвучал хрипло. Это была просьба.

— Нет, — тихо сказала Аделаида, закрывая за собой дверь.

Он резко обернулся. Его лицо было бледным, волосы спадали на лоб растрёпанными прядями. В его глазах бушевала буря — ярость, смешанная с беспомощностью.

— Я не могу, — прошипел он, сжимая кулаки. Лёд на полу тут же вздыбился новыми острыми гребнями. — Я пытаюсь... Я помню, как это было. Лёгкость. Тепло. А теперь... теперь это похоже на попытку писать левой рукой, когда ты правша. Моя собственная сила не слушается меня.

— Может, потому что ты пытаешься её заставить, — осторожно сказала она, делая шаг вперёд, минуя осколки. — Раньше ты не заставлял. Ты просто позволял. Потому что это была сила гнева. А теперь...

— А теперь что? — он горько усмехнулся. — Теперь я должен подружиться с ней? Спеть ей колыбельную? Она — часть меня, Аделаида! Та часть, что резала глотки и вырывала сердца! Как мне примирить это с... с этим? — он отчаянным жестом указал на хаотичные ледяные цветы на стене.

— Может, не примирять, — сказала она, останавливаясь в двух шагах от него. Её сердце бешено колотилось, но она не отводила взгляда. — Может, просто принять. И решить, для чего ты будешь использовать её теперь.

Он смотрел на неё, и буря в его глазах понемногу утихала, сменяясь изнурительной усталостью.

— Она приходила ко мне во сне, — тихо сказал он. Он не уточнял, кто. Не нужно было. — Не такая, какой я её помнил в тот день. А раньше. Она пела. У неё был тихий голос. Я забыл эту песню.

Его голос дрогнул. Он отвернулся, но Аделаида увидела, как сжались мышцы его спины под тонкой тканью ночной рубашки. И тогда она сделала то, на что не решилась бы ещё неделю назад. Она закрыла оставшееся между ними расстояние и просто обняла его. Не страстно. Нежно. Прижалась щекой к его спине, ощущая под тонкой тканью напряжённые мускулы и биение сердца.

— Не надо, — его шёпот был полон предупреждения и боли.

— Надо, — так же тихо ответила она, не отпуская. — Ты не должен делать это один.

Он медленно, очень медленно повернулся в её объятиях. Его руки повисли вдоль тела, он не решался прикоснуться к ней в ответ. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его серебряных глазах она увидела того самого потерянного мальчика из бочки.

— Я убью её, Аделаида, — прошептал он. — Когда мы найдём её... я не выдержу. Вся эта ярость... она вернётся. И я убью её.

— Нет, — она положила ладонь ему на щёку. Его кожа была прохладной. — Не убьёшь. Потому что это будет значить, что она победила. Что она смогла сделать из тебя только одно — орудие смерти. А ты уже не тот, кем был. Ты доказал это мне.

Они стояли так посреди разгромленной комнаты — муж и жена, нашедшие друг в друге не страсть и не ненависть, а пристанище. Впервые за триста лет Итан позволил кому-то увидеть свою слабость и не был за это наказан.

* * *

На следующее утро Аделаида спустилась в библиотеку с твёрдым намерением. Она провела полдня, перебирая старые фолианты, сверяясь с картами и летописями. Она искала зацепку. Любую. И нашла. В старой, пыльной книге учёта поставок для замка, датированной годом до резни. Среди обычных записей о вине, зерне и тканях её внимание привлекла одна строчка, выведенная тем же изящным почерком, что и в дневнике матери Итана.