Онлайн книга «Пленница ледяного замка»
|
Итан терял сознание почти сразу, как только они начинали. Его тело извивалось в немой судороге, даже когда разум отключался. Аделаида научилась отключать часть себя. Не чувствовать, что это тело, к которому она прикасается, принадлежит человеку, которого она любит. Видеть только ткань, гной, патологию. Дышать ртом, чтобы не слышать запаха гниющей плоти, смешанного с полынью. Сжимать зубы, когда её пальцы, обёрнутые тряпицей, вытаскивали очередную синеватую льдинку. Однажды ночью, после особенно тяжелой процедуры, он не пришёл в себя. Просто лежал, дыша мелко и часто, с полуоткрытыми, невидящими глазами. Марсель, пощупав пульс, мрачно покачал головой. — Организм сдаётся. Дух сломан. Аделаида, не говоря ни слова, разделась и легла рядом с ним на огромную кровать. Прижалась к его не раненым боком, обняла его острые, холодные плечи. И начала говорить. Говорила о глупостях. О том, как в детстве училась красть яблоки из сада соседа. Как впервые взяла в руки настоящий меч и уронила его себе на ногу. Как мечтала стать не просто наёмницей, а кем-то вроде странствующей рыцарской дамы, защитницей слабых. Она говорила о вкусе горячей лепёшки с мёдом на осенней ярмарке. О запахе дождя, бьющего в окна. Она говорила часами. Пока голос не сел, пока губы не потрескались. Она говорила о жизни. О той самой простой, шумной, пахнущей потом, кровью и хлебом жизни, которую он почти не знал. Под утро он вздохнул глубже. Повернул голову. Его глаза, тусклые, нашли её лицо. — Зачем? — прошептал он. Один-единственный вопрос, в котором была вся его боль, всё недоумение перед её упрямством. — Потому что я хочу услышать, как ты расскажешь мне о своих историях, — ответила она, целуя его в висок, в щеку, в уголок губ. Его кожа была солёной от высохшего пота и её слёз. — Потому что я заслужила это. Ты заслужил это. Мы оба заплатили. Он закрыл глаза. Слёзы вытекли из-под ресниц и скатились на подушку. День восьмой-двадцатый: Безмолвие Лихорадка отступила. Её сменило полное равнодушие. Итан перестал сопротивляться. Перестал говорить. Он выполнял всё, что ему говорили, как марионетка. Открывал рот, когда нужно было пить. Позволял переворачивать себя, когда нужно было сменить повязку. Смотрел в одну точку на потолке часами. Казалось, в нём не осталось ничего. Ни Коллекционера, ни повелителя льда, ни даже того яростного, сломленного мужчины первых дней. Только оболочка, тихо ждущая конца. Марсель сказал, что это хорошо. Что тело экономит силы. Аделаида же видела в этом самую страшную форму его состояния. Она начала читать ему вслух. Сначала запинающимся голосом, потом всё увереннее. Она приносила книги из библиотеки — не магические фолианты, а обычные. Хроники о путешествиях в дальние страны. Трактаты по астрономии с нелепыми, смешными гравюрами. Сборник любовных сонетов какого-то забытого придворного поэта, настолько пафосных, что она начинала смеяться сквозь слёзы. Однажды она читала старый гербарий с заметками на полях. Кто-то из Сильванов, несколько поколений назад, очень педантично описывал свойства растений. «Лунный мох... растёт на северных склонах... используется в отварах от меланхолии...» Итан пошевелился. Повернул голову. Его глаза сфокусировались на книге у неё на коленях. |