Книга Пленница ледяного замка, страница 100 – Veronika Moon

— С-сию минуту, милорд! — Лука бросился к выходу, не смея даже поднять глаз.

Аделаида не шелохнулась. Она стояла, все так же улыбаясь, но теперь ее улыбка была острой, как лезвие.

— Как грубо с твоей стороны, милорд, — сказала она, когда дверь захлопнулась за бегущим юношей. — Мы так приятно беседовали.

Итан оказался перед ней в двух шагах. Он был так близко, что чувствовал легкий, пьянящий аромат ее духов — что-то терпкое, с ноткой запретного плода.

— Ты играешь с огнем, Аделаида, — его голос был низким шепотом, предназначенным только для нее.

— О? — она подняла брови с преувеличенным удивлением. — А разве не ты хотел, чтобы во мне что-то горело? — Ее взгляд скользнул вниз, к его руке, все еще сжимающей бокал. — Кажется, я нашла способ согреться. Или тебе не нравится, когда твои вещи пользуются спросом у других?

Она намеренно говорила о себе, как о вещи, доводя его до бешенства этим двойным дном. Итан резко поставил бокал на ближайший стол. Вино расплескалось, как кровь. Он шагнул вперед, вынуждая ее отступить, пока ее спина не уперлась в холодную мраморную колонну.

— Ты не вещь, — прошипел он, его лицо было всего в дюйме от ее. Его дыхание обжигало ее кожу. — Ты моя жена. И я не потерплю, чтобы какой-то мальчишка смотрел на тебя так, будто ты доступна.

— А как он должен на меня смотреть? — ее голос дрожал, но не от страха, а от ярости и странного, темного торжества. — С таким же холодным безразличием, как и ты? Или, может быть, с тем голодом, который ты пытаешься скрыть под маской учтивости? — Она медленно, насмешливо провела пальцем по его сжатым губам. Он вздрогнул, как от удара током. — Знаешь, что самое забавное? Ты ревнуешь. Не ко мне. А к нему. К тому, что у него хватает смелости показывать то, что ты боишься признать даже перед самим собой.

Он схватил ее за запястье, но не чтобы причинить боль. Его хватка была горячей, почти лихорадочной. В его глазах бушевала буря — ярость, желание, мучительное осознание того, что она видит его насквозь.

— Ты не представляешь, на что я способен, если меня довести до конца, — его голос был хриплым, обрывистым.

— Тогда доведи, — она бросила ему вызов, ее губы были так близко к его, что почти касались их. — Покажи мне, милорд. Или ты только и умеешь, что отступать, когда дело доходит до чего-то настоящего?

Он замер, дрожа от напряжения, его тело было готово взорваться. Он смотрел на ее губы, на вызов в ее глазах, на всю эту невыносимую, ослепительную дерзость. И тогда, с тихим, сдавленным рычанием, он отступил. Всего на шаг. Но этого было достаточно. Аделаида выпрямилась, ее грудь высоко вздымалась. Она выиграла этот раунд. Она заставила его потерять контроль. Заставила показать ту самую темную, животную часть себя, которую он так тщательно скрывал.

— Как жаль, — она сказала тихо, снова проведя языком по губам, смакуя свою победу. — А я уже начала верить, что в тебе есть хоть капля настоящей страсти.

Она повернулась и вышла из зала, оставив его одного в полумраке с бокалом недопитого вина и с яростью, что пожирала его изнутри. Она нашла его самое уязвимое место. И она не собиралась останавливаться.

Аделаида

Аделаида проснулась от того, что солнечный луч упрямо пробивался сквозь щель в тяжелых шторах и падал прямо на ее лицо. Она зажмурилась, пытаясь отгородиться от навязчивого света, но тут же открыла глаза, когда в памяти всплыли события прошлого вечера. Не просто воспоминания — целая буря ощущений. Она приподнялась на локте, и одеяло соскользнуло с ее плеча. Кожа в том месте, где его пальцы сжимали ее запястье, казалось, все еще хранила память о его прикосновении — не грубом, но властном, полном такой сконцентрированной энергии, что от нее перехватывало дыхание. Он дрожал. Эта мысль вызвала у нее странную, почти головокружительную волну удовлетворения. Не просто злился. А дрожал. От моих слов. От моего прикосновения. От того, что я посмела дотронуться до него с такой фамильярностью.