Книга (не) Возможный союз бывших, страница 44 – Дарья Редьяр

Я глубже зарываюсь щекой в шёлк её волос, вдыхая этот сводящий с ума аромат. Руки помнят тепло женского тела из сна, хотя разум кричит, что это безумие. Что это другая женщина. Что это Эстер.

Но почему тогда сердце колотится так, словно я снова держу в объятиях свою Цили?

— Расслабься, Эстер, — шепчу я ей на ухо, и мой голос звучит хрипло, чуждо даже для меня самого. — Отпусти свои кошмары. Я здесь. Я держу тебя.

Она всхлипывает во сне, и этот звук разрывает мне грудь. Я продолжаю гладить её по спине, баюкать, укачивать, и с каждым мгновением её дрожь стихает. Дыхание выравнивается, тело обмякает в моих руках. А я всё стою, прижимая её к себе, и не могу отпустить.

Потому что впервые за многие годы я чувствую покой. Впервые за долгое время я держу в руках женщину и не хочу её отпускать. Даже если эта женщина — моя самая большая ошибка. Даже если завтра она снова станет моим врагом.

Сейчас, в этой тёмной библиотеке, под шум дождя за окном, она просто нуждается во мне. А я — в ней.

И это осознание пугает меня сильнее, чем все магические раны мира.

Тепло, разливающееся по моему телу, гасит тревожность, забирая кошмарный сон, а крепкий запах сандала, смешанный с запахом мужского разгорячённого тела, забивает моё обоняние, словно оседает глубоко в лёгких, понемногу отвоёвывая ощущение реальности происходящего.

Я чувствую тёплую, крепкую мужскую ладонь, медленно поглаживающую мою спину. Там, где она касается оголённой кожи, не прикрытой сорочкой, проходит приятный импульс — от поясницы вверх, к затылку, рассыпаясь мурашками по плечам. Так нежно и так интимно ощущается тёплое дыхание у основания моей шеи, словно прелюдия перед близостью. Чужие губы почти касаются кожи, дразня, обещая, сводя с ума.

Это возбуждение передаётся мне через прикосновения. Я не контролирую его, не хочу контролировать. Моё тело живёт само по себе, откликаясь на каждое движение, на каждое дыхание. Я откидываю голову назад, подставляя шею под его губы, и открываю глаза.

Серые глаза. Обычно наполненные злостью и презрением, сейчас затуманены похотью. В них — голод. Тёмный, первобытный, ненасытный.

— Джодэк... — ошеломлённо произношу я, и это имя, сорвавшееся с губ, разрушает магию момента.

Мы оба словно выходим из транса. Он замирает, его руки на моей спине перестают двигаться. Я чувствую, как напрягается каждая мышца его тела, прижатого ко мне.

Он резко разжимает объятия.

— Ай! — вскрикиваю я, оказавшись на полу скорее от неожиданности, чем от боли.

— Прости, — на секунду потеряв свою стальную маску, растерянно произносит мой бывший.

В его голосе — искреннее сожаление. Но длится это лишь мгновение. Он тут же берёт себя в руки, и лицо вновь становится непроницаемым.

— Давно ты страдаешь лунатизмом? — холодно интересуется он, протягивая мне руку.

Я смотрю на его ладонь — ту самую, которая минуту назад так эротично поглаживала мою спину. Вспоминаю тепло его пальцев, и низ живота предательски сжимается.

— Что это сейчас было? — не собираясь отвечать на вопрос, иду в атаку я. Голос дрожит, и я ненавижу себя за эту дрожь.

— Я спас тебя от кошмара, судя по всему, — он говорит наставническим тоном, словно провинившейся ученице. — В этой ситуации уместно сказать спасибо — и будем квиты.