Книга (не) Возможный союз бывших, страница 26 – Дарья Редьяр

— В общем, быть бесхребетной тряпкой, не мешающей вам вести разгульный образ жизни, — не выдержав, яростно перебиваю я графиню. Слова вылетают раньше, чем я успеваю их остановить. В груди бушует пламя ревности? Нет, презрения. Точно презрения.

Карие глаза Эстер на секунду округляются в удивлении, а после в них разгорается недоброе пламя, которое, кажется, способно испепелить меня на месте.

— Если мужчина не способен брать на себя ответственность за свои поступки и слова, то неудивительно, что в итоге он остается один, — парирует она с вызовом, впиваясь в меня взглядом. — Я ценю мужчин, верных своему слову и уважающих свой выбор. Одним словом, тех, кто не готов размениваться по мелочам, а знает истинную ценность женщины и умеет с ней правильно обращаться. Я не стремлюсь замуж как раз потому, что сейчас большинство мужчин считают нас не более чем приложением к своему титулу, наивно полагая, что в нас отсутствуют разум и чувства.

— В вас чувств как раз таки с избытком... — не скрывая отвращения, с горечью произношу я, намекая на ее скандальную репутацию. В горле стоит кислый привкус желчи.

— Вот видите, как замечательно, что вы не блещете ни тактом, ни разумом, — с обворожительной улыбкой произносит эта чертовка, словно не она только что оскорбила меня. — Прямо как я, — спохватывается она, поймав укоризненный взгляд Гермины. — Ведь обладай вы разумом, вам бы хватило и одной извилины, чтобы не верить грязным слухам.

— Сейчас же замолчи, Эстерлина! — взрывается барон, его лицо покрывается багровыми пятнами. — Я хочу покоя на старости лет, но стоило тебе появиться в этом доме, как ты вновь сеешь одну лишь смуту!

За столом мгновенно повисает гнетущая тишина. Слышно только, как нервно позвякивает вилка о тарелку — это барон пытается поймать несчастный горошек, дрожащей рукой. Фреджа сидит, склонив пунцовое лицо, и лишь Гермина переводит растерянный взгляд с меня на Эстерлину. Я замечаю, как напряжена графиня Хальбаум: ее костяшки пальцев побелели от силы, с которой она сжимает столовое серебро. Мне вдруг становится почти стыдно за свою грубость.

— Простите меня, пожалуйста, — взяв себя в руки, тихо обращается она ко всем присутствующим. Ее голос чуть дрожит. — Меня действительно заносит в пылу споров. Да и характер у меня не сахар, я это знаю.

— Ничего, милая, иногда трудно сдерживать эмоции, — примиряюще произносит старшая баронесса, накрывая ладонь падчерицы своей. — Не так ли, Бэкл?

Но барон предпочитает не отвечать, угрюмо уставившись в свою тарелку.

— Честно признаться, мама, редко кто из мужчин может выдержать мой взбалмошный характер, — с неожиданной искренностью отзывается Эстер, и это удивляет меня больше всего. Я не ожидал, что эта девица способна признавать свои недостатки. — Хотя... — она задумчиво улыбается своим мыслям. — Мне кажется, есть один мужчина, готовый сделать скидку на мой сложный характер и принять меня такой, какая я есть.

— Правда? И кто же это? — оживленно, забыв о недавней ссоре, интересуются обе баронессы Терманут.

— Наш старый знакомый и друг детства, виконт Доссель.

— Адриан? Адриан Доссель? — с ноткой недоверия переспрашивает моя невеста.

— Верно. Он поддерживал меня всю жизнь. Раньше я считала его просто другом, но совсем недавно осознала, что нет человека более понимающего и подходящего мне. — Эстерлина на мгновение замолкает, словно набираясь смелости. — Я знаю, Мина, что некоторое время он проявлял интерес к тебе... Я надеюсь, для тебя не станет проблемой наш возможный союз с виконтом? — с неподдельным беспокойством на лице спрашивает она.