Книга Генеральша капустных полей, страница 51 – Дия Семина

— И не только морковка. Я человек прямой, витиевато в чувствах признаваться не научен, говорю, как думаю, и потому, наверное, терпел неудачи в делах сердечных…

Я его перебиваю, хоть и неприлично так делать с героем нашего города, но не хочу, чтобы он загонял себя в неверные ощущения реальности.

— Вы, Фёдор Григорьевич, просто не встречали своего человека. Для честных, открытых людей заниматься самообманом — невозможное преступление. Потому и не находились те, самые слова.

Он облегчённо улыбнулся:

— Вот именно об этом я и хотел сказать, что с тобой, милая моя, слова сами собой находятся, и не могу перестать говорить тебе о том, что полюбил. И есть ещё один момент, счастливый для меня, и, наверное, слегка огорчительный для тебя.

— Это какой? Снова что-то случилось?

— Случится, нас завтра должны поженить. Это дело срочное, судья приедет сюда и лично заверит наш союз. Мне жаль, что у тебя будет такая свадьба, но после можно обвенчаться по всем правилам и с платьем, и хором…

— А почему так срочно? Что-то произошло? — меня сейчас не свадьба волнует, а её предпосылки, с чего такая скорость.

— У семейства Меркуловых есть доверенности от твоего лица, видимо, твой муж был тот ещё хитрец, и обманом заставил тебя подписать бумаги. И на основании этих документов он и провернул все дела. Так что в суде за наследство ты бы проиграла. Но так мы спасём твой внушительный счёт. Свадьба обнулит все доверенности, и они не посмеют протянуть руки до твоих денег…

— Моих денег?

— Тот счёт, что принёс наш староста, про него Меркуловы не знали, и там солидная сумма, почти пятьдесят тысяч. Это большие деньги. И они не в столичном, а в губернском банке. Так что при всех неприятностях, ты всё равно состоятельная дама. И моя невеста. Надеюсь, с такими деньгами, ты меня не отвергнешь?

— Самого лучшего стрелка губернии? Который с закрытыми глазами попадает в цель и живёт в том имении, где я больше всего хотела бы жить? Разве у меня есть шанс тебе отказать хоть в чём-то? — настроение поднимается, а с ним и самочувствие медленно, но верно ползёт в гору, кажется, ещё немного таких душевных разговоров и я встану.

— Тогда прими от меня это колечко, простенькое, золотое, но с ним и моё сердце, и всё имение, оно станет твоим по праву.

Киваю, шмыгаю носом от растроганности чувств, и позволяю ему надеть милый перстенёк на мой похудевший палец.

— Ты мой рыцарь, я в тебя влюбляюсь с каждым днём. Привязываюсь так же крепко, как к той земле, на которой стоит наш дом.

— Ты только поправляйся скорее, а то дома капуста ждёт, Мефодий её поливает, следит, но она, как и я, без тебя зачахнет.

Он всё ищет аргументы, чтобы меня подбодрить.

— Точно, капуста же. Пару дней, и я как огурчик, честное слово, а потом баньками, веничком изгонишь из меня хворь, и…

Кажется, его мужское воображение взыграло, нарисовало живописные картины совместных банных процедур, и мой жених густо покраснел. Не сдержался и ещё раз надолго прижал мою согревшуюся руку к своим жадным губам.

Если он меня такую, после горячки любит и хочет, то иных доказательств любви уже и не нужно…

На этом мои силы закончились, какая-то девушка принесла похлёбку, накормила с ложечки, и я уснула под мерный, приятный скрип пера. Мой толмач работает над переводом в моей же комнате, и ему уже ничего не мешает.