Книга Принц ночной крови, страница 26 – Молли Чан

Я подняла взгляд на Есюэ. Он хмурился, внимательно слушая мою историю, но сложно было угадать его мысли. Я продолжила рассказ, и внутри у меня все сжалось от воспоминаний о той ночи.

— Хотелось бы мне навсегда стереть из памяти то, что я увидела в стенах того дворца: как стражники обращались с теми женщинами, заставляли умолять на коленях, чтобы им дали еды… Наложница Ли как-то раз мне сказала, что императорский двор подобен саду. На открытых пространствах он залит теплом и светом, но темные уголки, забытые правителем, пропитаны холодом. Однако женщины в Холодном Дворце до сих пор принадлежат императору и потому не могут его покинуть. Ведь если они вступят в отношения с другим мужчиной, будет попрана честь властителя. И вот они угасают за стенами этого дворца, еще лелея надежду, что однажды про них вспомнят…

Я выдержала паузу и добавила:

— Не хочу, чтобы моя жизнь вертелась вокруг Сивана и надежды на то, что он вспомнит про меня. Сейчас принц со мной добр, но в любой момент все может измениться. И знаешь, бывало, к императору приезжали гости – скажем, как этой ночью, на охоту, – министры и послы из дальних стран, и он приглашал их войти в Холодный Дворец, и…

Мне стало дурно от этих мыслей.

Я слышала крики.

Похотливый смех гнусных мужчин.

Протесты женщин, попытки отбиться…

Никто им не помогал, даже когда их колотили. И все потому, что сам император позволил этому случиться.

— Я старалась им помочь, как могла, после той страшной ночи. Прятала еду в рукавах шубы, притворялась, будто уже съела ее или потеряла данное мне угощение; а затем относила все это в Холодный Дворец.

При дворе эти женщины всем были безразличны. Всем, кроме меня. И до сих пор они оставались у меня в мыслях.

Есюэ долго молчал, сидя неподвижно и приоткрыв губы, словно потерял дар речи. Он смотрел на меня в ужасе, и я невольно задумалась, происходит ли то же самое при дворе Лан или подобная жестокость свойственна лишь империи Ронг.

Власть искажает душу. Люди привыкают к тому, что они выше любых правил, что им не грозят последствия, и так твердеют их сердца.

— Тебе не выпадет столь страшная участь, – наконец произнес Есюэ. – Ты станешь императрицей над всеми императрицами.

— Но что произойдет после того, как Сиван захватит все земли на континенте – если это вообще возможно? Вдруг пророчество ошибается, и мне не предназначено величие, а на лбу у меня лишь необычное родимое пятно? И наша империя падет под напором другой, что охватит столицу пламенем, и Сиван лишится всего? – спросила я дрожащим голосом. – И даже если все сбудется и нас ждет процветание, меня тревожит склонность принца к жестокости. Мне хочется верить, что Сиван отличается от своего отца, но я знаю, на что он способен. Меня саму это еще ни разу не затронуло, но я видела, как он поступает с другими. Нельзя забывать, что он сын правителя; а такие, как он, – как вы, – всегда ставят на первое место свои чувства, а не чувства других.

В нем скрывалась тьма, и я это знала. Я видела ее, когда он изгнал Лицзяня из столицы, когда безупречная маска спадала с лица Сивана вместе со вспышками гнева, пускай он и умел быстро взять себя в руки. В глубине дворца, под властью самого могущественного человека империи – как знать, что станет со мной, если однажды я переступлю черту благоволения?