Книга Рыжая для палеонтолога, страница 29 – Светлана Синицына

— Стыдно меня матери показать? ― выдал первое, что пришло ему в голову, Женя, спускаясь следом за Ритой. ― Мы же с ней почти одного возраста.

— Кажется, она старше тебя на год, ― меланхолично ответила Рита, останавливаясь возле того самого подоконника с банкой.

— Подсадить тебя? ― Женя сомневался, что она сама заберётся на высокий подоконник.

Вместо ответа Рита обернулась и больно наступила ему на ногу.

— Ты где был? ― она посмотрела на него широко распахнутыми глазами. ― А, Евгений Николаевич?

— Могу спросить то же самое у тебя, Маргарита Алексеевна, ― сварливо откликнулся Женя. ― И вообще, ― он прищурился, ― почему ты не удивлена моим приходом?

— Потому что разбирала старые фотографии и нашла вот это, ― Рита запустила руку в карман джинсов и вытащила оттуда снимок, сделанный «Полароидом».

У Жени даже закружилась голова. Этот была та самая копия снимка, лежавшего у него в нагрудном кармане рубашки. Возле сердца. Он молча сунул руку за отворот пиджака и протянул фотографию Рите, замершей с розой, сигаретами и карточкой.

— Я тоже её нашёл, ― голос охрип и не повиновался. ― Что это, Рита? ― ему важно было знать. Он не верил в судьбу, не верил в мистику, но всё же…

— А почему Сирин? ― вопросом на вопрос ответила Рита. На её губах блуждала лёгкая улыбка. Тонкие полукруглые морщинки в уголках рта притягивали взгляд.

— А я хотел спросить, почему Гамаюн? ― Женя чувствовал, что успокаивается. Словно не было этих двадцати лет: они по-прежнему понимали друг друга с полуслова. И всё же что-то изменилось. Нельзя было просто так сойтись вновь после долгой разлуки. ― Кто придумал?

— Я, ― просто ответила Рита. ― Ты разве не догадался?

— Я подозревал, ― это было правдой. Спросить тогда он почему-то не решился.

— Могу тебя успокоить, ― улыбнулась Рита. ― Меня вообще называли Ритка-Два-Стакана, ― она запустила пальцы в волосы, и Женя заметил, что её руки слегка подрагивают.

— Тремор от нервов ― отчёты, ― пояснила Маргарита, заметив его взгляд. ― Давно уже так: лет пять, а то и больше: с самой защиты. Ты сам-то по какой теме докторскую диссертацию защищал?

— Всё те же мамонты, ― Жене не хотелось говорить о себе. Он хотел знать всё о ней. ― А ты?

— Всё те же камни, ― в тон ему ответила Рита. ― Я же геолог, я люблю камни.

— Я в тебя верил, ― Женя не врал, он не сомневался, что она своего добьётся.

— Врёшь. Ты думал, что я сопьюсь и пойду по дорогам. ― Рита провела ладонью по подоконнику и, подтянувшись, запрыгнула на него. Болтая ногами, она закурила «Marlboro». Женя брезгливо отмахнулся от клубов внезапно не вонючего дыма. Эти сигареты были не чета «Приме».

— Всё ещё куришь, ― усмехнулся он, облокачиваясь о стену и глядя на Маргариту сбоку. ― А пьёшь всё в тех же количествах?

— Что ты! ― махнула рукой Рита. ― Употреблять в таких количествах никакого здоровья не хватит. Я уже не девочка твоими стараниями. Мне сорок лет всё же.

— Не умерла ещё? ― Женя помнил, как Рита говорила, что ему почти сорок ― умирать пора.

— Как видишь.

Повисло неловкое молчание. Рита курила, а Женя мысленно перебирал подходящие темы для разговора. Они не виделись много лет, а вели себя, как старые знакомые, расставшиеся вчера за кружкой кофе с коньяком.

— Я посмотрел новые сезоны «Секретных материалов», ― наконец произнёс Женя. ― Мне понравилось. Я говорил тебе, что ты похожа на Скалли? ― Маргарита и правда выглядела, как Андерсон, словно шла с ней вровень по времени.