Книга Стирая запреты, страница 91 – Кристина Майер

— Кофе мне сделай, пожалуйста. Выпью, и поедем домой….

Есения

Когда в квартиру ворвались люди в масках, я никак не отреагировала. Их вторжение не вызвало ни страха, ни паники. Я была не в силах обрадоваться спасению. Хотя вначале я и не поняла, что они пришли защитить меня. Наш спор с Мироном не закончился на его угрозах.

В тот момент, когда он сообщил, что ему достанется моя вторая «девственная дырочка», меня от отвращения перекосило. Страх ушел на задний план. Не думая о последствиях, а может, провоцируя эти самые последствия, я начала выговаривать все, что столько месяцев копила и сдерживала в себе:

— Больной ублюдок! Меня от тебя тошнит! Я никогда не позволю тебе прикоснуться к себе! — кричала я. Может, подсознательно понимала, что скоро должен появиться Аслан, хотя об этом не думала. В тот момент, преисполненная ярости, я пыталась выплеснуть её на ненавистного мне человека. — Надеюсь, что моя мама разберется, что ты за ничтожество, и ты наконец-то исчезнешь из нашей жизни.

— Повтори, что ты сказала? — протянул он негромко спокойным голосом, но в этом спокойствии звенела леденящая душу угроза. Краткий миг осознания подсказывал, что мне лучше замолчать и бежать из квартиры, но я почему-то не послушала внутренний голос.

— Таким больным извращенцам, как ты, самое место в психушке или в тюрьме! — выплюнула я.

Лицо Мирона перекосила злоба. Я не успела отойти к двери, выбросив руку, он схватил меня за волосы и резко дернул, стукнув меня головой о стену. Крик боли потонул под второй ладонью, которой он зажал мне рот.

— Один звук — и я задушу тебя, — опустив руку на шею, сдавил её с такой силой, что мне нечем стало дышать.

Отлично помню, как в этот момент молилась, чтобы скорее вернулся Аслан. Жалела о своей вспыльчивости, наверное, нужно было проглотить угрозы. С другой стороны — ну сколько можно терпеть? Прятаться и убегать?

Перед глазами замелькали серые точки. Вцепившись пальцами в кисть Мирона, я пыталась отодрать ее от своего горла, чтобы сделать глоток воздуха.

— Ну и куда делась твоя борзота? — ослабив захват, отчим позволил мне сделать два жизненно необходимых глотка воздуха. — Вот такая ты мне нравишься больше! Испуганная, покладистая, со слезами на глазах, — тянул он своим мерзким голосом. — А теперь мы закрепим урок повиновения, — удерживая меня у стены, вторую руку опустил на резинку домашних штанов и спустил их вместе с трусами.

— Отпусти! Что ты творишь?! — последние слова хрипела, потому что он сжал руку на шее.

— Дай сюда руку! — рявкнул Мирон, больно сжимая тонкие пальцы, потянул мою ладонь к своему органу. Я пыталась сопротивляться, сжать пальцы в кулак, но отчим был намного сильнее. — Сожми его, но аккуратно, — проталкивая в ладонь эрегированный орган. Подняв взгляд к потолку, я всеми силами противилась его воле. Не хотела видеть его отросток, не хотела прикасаться. Промучив меня несколько минут, Мирон сделал шаг назад. Его орган выскользнул из моих пальцев.

«Неужели всё закончилось?!» — не успела мысль укорениться радостным облегчением в моей голове, как Мирон, ударив меня под коленку ногой в гипсе, надавил на плечи и заставил опуститься перед ним на колени. Крик боли потонул в пережатых голосовых связках.

— Не хочешь дрочить, будешь сосать, — заявил он, зло усмехаясь. — Только попробуй показать зубы. Выколю глаза! — рявкнул Мирон, толкаясь бедрами к моему лицу.