Книга Стирая запреты, страница 54 – Кристина Майер

— Сеня, как ты разговариваешь? — возмущается мама. — Я тебя так воспитывала? Мирон глава семьи.…

— Он полгода живет с нами, когда он успел стать главой нашей семьи?! — с вызовом. Подростковый возраст у меня прошел спокойно, а сейчас хочется бунтовать.

— Ты не будешь со мной так разговаривать, — цедит сквозь зубы Мирон, лицо кривится от злобы, хотя он и пытается держаться при маме.

— Рот закрой и иди в свою комнату, Сеня! — приказывает мама. — Я пока ещё твоя мать и могу запретить тебе так себя вести!

Мирон неудачно опирается на ногу, падает на стену, матерится, мама бросается ему на помощь, а во мне ни один нерв не реагирует на его стон боли. Прохожу мимо, захлопываю дверь в свою комнату. Слышу, как в коридоре мама уговаривает Мирона лечь в постель, а он ругается, выговаривает ей за мое хамское поведение. Раньше я не слышала, чтобы он кричал на маму. Вспоминаются его угрозы. Неужели она стерпит, если он начнет поднимать на нее руку?

Как только в доме наступает тишина, собираю чистые вещи и иду в душ. Раздеваюсь, вспоминаю о часах, которые всё это время были на руке. Я не включала их, а значит, Аслан не должен был слышать нашу семейную ссору. Не хотелось бы, чтобы он стал свидетелем наших ссор. Посматривая на часы с опаской, кладу их на стиральную машину. Долго стою под теплыми струями, прогоняю не только усталость, но и плохое настроение. Как же хочется съехать в своё собственное жилье или хотя бы в съемное, обстановка в доме невыносима.

— Сеня, — только выхожу из душа, как меня окликает мама. — Мирону нужно поставить уколы, — требовательным тоном напоминает она. Меня выворачивает от одной мысли, что придется прикасаться к Мирону. Внутри блок и неприязнь.

— Я не буду ставить ему уколы, — выдавливаю из себя. Прежде чем она начнет ругаться, добавляю: — Я тебе покажу как, сделаешь сама.

— Сеня, а если я что-нибудь сделаю неправильно? — нервно взмахивая руками.

— Всё ты сделаешь правильно, не переживай, — равнодушно произношу.

— Лучше, чтобы уколы делала ты, — пытается давить на меня строгим голосом.

— Я не буду.

— Почему ты так относишься к Мирону? — непонимающе. Неужели не замечает, что между нами давно растет напряжение?

— Он мне не нравится, — отвечаю честно, хочется добавить, что ее муж меня домогается, но она ведь не поверит. Обвинит меня в том, что я на него наговариваю. Он хороший, я плохая.

— Не так я тебя воспитывала. Знаешь, Есения, мне не нравится твое поведение. Я планировала оставить квартиру тебе, но сейчас вижу, что не стоит этого делать. Мирону нужны деньги на расширение его дела, я продам квартиру и помогу ему с бизнесом, — заявляет мама. У меня слов нет. Точнее, есть, но вслух я не решаюсь их произнести.

«Ты дура?!» — вертится на языке.

— И не надо так на меня смотреть, — возмущается она. Видимо, у меня очень красноречивый взгляд.

— Не боишься, что он тебя бросит и ты останешься на улице? Настолько ему доверяешь? — переубеждать бесполезно, но, может, удастся зародить в ней зерно сомнения. — А меня учила никогда слепо не верить мужчинам.

— Доверяю, — из чистого упрямства заявляет мама.

Я лишь пожимаю плечами. Спорить бесполезно.

— Принеси шприц и стакан с водой, — прошу её, сворачивая наш спор.

— Зачем? — удивленно.

— Буду учить тебя ставить уколы, — присев на край кровати, надеваю носки.