Книга Стирая запреты, страница 53 – Кристина Майер

— Я отъеду на несколько часов, когда вернусь, поедешь домой, — он в таком состоянии, что не услышит меня. В любой момент может сорваться.

— Позвони и забери Есению. Сам говоришь, что без медика базу оставлять нельзя, — напоминает мне.

— Разберусь, — взбегая по лестнице, не оглядываюсь.

Поднимаюсь к себе, скидываю одежду. Ставлю на зарядку телефон и наушники. Есю я смогу защитить, но проблема в том, что защита может ей понадобиться от меня. Я хочу забрать себе эту чистую девочку, забрать себе ее нежность, получить все, что она можешь отдать.…

А что дальше?...

Приняв душ, переодеваюсь и спускаюсь вниз. Телефон в кармане, гарнитура в ухе. Слушаю музыку в автобусе. Тамик уже ждет на стоянке. В руках чистая белая футболка, которую не спешит надевать на влажное тело. На капоте чёрная, в которой он ходил весь день.

— На какой машине поедем? — спрашивает меня.

— Поедем на двух машинах. Мне придется вернуться, Игорю нужно в город.

— Хочешь, я останусь? — тут же предлагает племянник.

— Пропустишь поход в бар? — почти не сомневаюсь, что он успел уже договориться с братьями. В их возрасте нормально проводить ночи в компании молодых горячих девочек.

В моём тоже нормально трахаться каждую ночь, но проблема в том, что хочу я одну, определенную девушку, а за ней нужно ухаживать, прежде чем предлагать постель. Ну или жениться после секса….

— Без проблем, — усмехается Тамерлан. — Завтра наверстаю.

— Нет. Мы едем ужинать домой, не будем расстраивать Лелю. Завтра останешься.

«А я останусь в городе и отосплюсь», — добавляю про себя.

— Футболку надевай и поехали, — командую племяннику. Первым сажусь в машину и выруливаю с базы.

Тамик появляется на трассе спустя минуту, держится сзади. Конечно, он мог бы обогнать. Лихачить в его возрасте — норма, но он знает, что потом я с него строго спрошу. Мы и так превышаем скорость.

В наушнике слышу голос Есении. Говорит с матерью. Эта женщина меня раздражает. Не пойму почему. Ничего не вижу плохого в том, чтобы уважать своего мужчину, заботиться о нём, но в её голосе я слышу раболепство, она своего мужа ставит выше ребёнка. Носится со взрослым мужиком, как с младенцем.

Подслушиваю их разговор. Отмечаю, что Еся теряется, когда упоминает о командировочных.

— Сеня, что за командировочные? — продолжает допытываться мать. Мне не нравится, что она называет дочь мужским именем. Какая она «Сеня»?

— Сотрудники. Проходят у нас практику, подготовку специальную, — выкручивается Есения. Не рассказала родным, что работает на военной базе. Значит, правду говорить опасно.

— Мирон, ты зачем встал? — слышу в наушник вскрик матери. — Иди ложись…

— Надо съездить к тебе на работу, проверить, чем ты там занимаешься, — видимо, обращается к Есении. Не нравится мне его тон. Кто он такой, чтобы так разговаривать? — Что-то ты темнишь, Есения….

Есения

Мама собиралась сделать меня сиделкой, а Мирон вполне бодро передвигается по дому. Из видимых повреждений лишь синяк на лице и гипс на ноге. Умирающим он точно не выглядит. Как же я его ненавижу! Гад, не стесняется подслушивать наши разговоры. Ещё и вмешивается со своими советами. Контролировать меня собрался!

— В какой момент ты решил, что можешь контролировать мою жизнь? — не могу молчать, меня разрывает изнутри. — Будь ты моим родным отцом, я напомнила бы тебе, что давно совершеннолетняя и могу распоряжаться своей жизнью так, как считаю нужным. Но ты мне никто, поэтому я просто тебя просвещу. Я могу ходить, куда захочу, я могу выбирать работу на своё усмотрение, я могу встречаться и общаться, с кем хочу. Ты не можешь мне ничего запрещать.