Книга Японская любовь с оттенком криминала, страница 60 – Елена Анохина

Нет.

Он не допустит этого.

Ярослав резко схватил ключи со стола.

— Готовьте машину, — бросил он охраннику, даже не оборачиваясь.

Тот замер в нерешительности:

— Но, босс, там ещё небезопасно, Елена...

— Сейчас же! — рёв Ярослава заставил охранника вздрогнуть.

Через пять минут черный внедорожник уже мчался по разбитой дороге, подбрасывая на ухабах. Ярослав сидел на заднем сиденье, стиснув челюсти. Пейзаж за окном мелькал расплывчато — поля, перелески, редкие огни деревень. Он не видел ничего, кроме темной ленты реки, которая где-то там, впереди, забрала её.

Если она умрёт...

Он даже не допускал этой мысли до конца.

Машина резко свернула к мельнице. Ещё издали были видны огни фонарей — его люди всё ещё обыскивали берег. Когда Ярослав вышел, холодный ветер ударил в лицо.

— Где Максим?!

— Там, у воды...

Он пошёл, не чувствуя земли под ногами.

Максим стоял на берегу, разговаривая по рации. Увидев Ярослава, он побледнел:

— Босс, ты не должен был...

— Говори.

— Ничего. Ни следов, ни... Максим замолчал.

Ярослав повернулся к реке. Вода была чёрной, зловещей, с белыми гребешками пены. Она шумела, как живая, будто смеялась над ним.

— Обыскать всё. До последнего камня.

— Мы уже...

— ЕЩЁ РАЗ!

Его голос сорвался на крик.

Он стоял, смотря в темноту, и впервые за много лет чувствовал себя беспомощным.

Ольга...

Где ты?

Ветер выл в ушах, но он уже не слышал ничего. Только её имя, стучащее в висках.

Она должна быть жива.

Лес был беспощаден. Каждый шаг давался Ольге с невероятным трудом, будто ноги превратились в свинцовые колодки. Мокрая одежда прилипала к телу, превращая кожу в ледяную корку. Ветер, пронизывающий до костей, шелестел листьями, словно насмехался над ее беспомощностью.

— Держись... еще немного...

Но силы покидали ее. Ноги подкашивались, дыхание стало прерывистым, а перед глазами поплыли темные пятна. Она споткнулась о корень, торчащий из земли, и рухнула вперед. Лицо ударилось о влажный мох, но боли она уже не чувствовала. Только холод. Бесконечный, всепоглощающий холод.

Темнота.

Тишина.

Сознание ускользало, как песок сквозь пальцы.

Сначала — слабый свет сквозь веки. Потом — запах. Стерильный, с примесью лекарств и чего-то теплого, почти домашнего. Ольга медленно открыла глаза. Потолок. Высокий, с деревянными балками. Знакомый.

«Комната в доме Ярослава».

Она попыталась приподняться, но резкая боль в руке заставила ее застонать. Капельница. Тонкая трубка, ведущая к флакону с прозрачной жидкостью.

«Как я здесь оказалась?»

Память возвращалась обрывками: лес, холод, падение...

Дверь открылась без стука. На пороге стоял седовласый мужчина в белом халате. Его лицо было изрезано морщинами, но глаза — острые, как у хищной птицы.

— Наконец-то проснулись, — произнес он, подходя к кровати. Голос был низким, спокойным, но в нем чувствовалась привычка командовать.

Ольга попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

— Не торопитесь, — доктор аккуратно извлек иглу из ее вены и прижал ватку к месту укола. — У вас сильное переохлаждение, но, к счастью, без осложнений. Как себя чувствуете?

— Где... Ярослав? — прошептала она, игнорируя его вопрос.

Доктор усмехнулся:

— Настойчивость — это хорошо, но сначала — о вашем состоянии. Головокружение есть? Тошнота?