Книга Японская любовь с оттенком криминала, страница 59 – Елена Анохина

Он резко отвернулся от окна.

Неважно.

Он найдёт её в любом случае.

Кабинет, обычно такой просторный, сейчас давил стенами. Воздух стоял густой, пропитанный дымом от бесконечных сигарет и запахом старого дерева.

Ярослав шагал от стены к стене. Его тяжёлые ботинки глухо стучали по паркету, нарушая тишину. Каждый шаг отдавался в висках.

«А если она не захочет возвращаться?»

Мысль, как заноза, впилась в мозг.

Остановился у окна. Занавески были раздвинуты — он сам их отдернул утром, чтобы видеть, как она уезжает. Теперь стекло отражало его лицо: тени под глазами, напряжённая линия рта, морщина между бровями.

Олег.

Чёртов Олег.

Он умел убеждать. Умел врать с таким выражением глаз, словно говорил чистую правду. А Ольга…

Ярослав резко сжал кулаки.

«Нет. Она не предаст».

Но сомнения ползли, как пауки по спине.

Он вспомнил её взгляд сегодня утром. Холодный. Пустой.

На столе стоял хрустальный стакан — дорогой, тяжёлый, с гранями, играющими на свету. Подарок от кого-то… Неважно.

Ярослав схватил его.

На секунду замер, глядя, как свет преломляется в стекле.

Потом — резкий взмах.

Стакан врезался в стену с глухим звоном.

Хрусталь разлетелся на тысячи осколков. Они рассыпались по полу, как слёзы, сверкая в свете лампы.

— Сука…

Голос сорвался в хрип.

Он стоял, тяжело дыша, глядя на осколки. В груди горело.

Где-то за дверью зашуршали шаги — охранники услышали шум. Но никто не вошёл. Они знали: лучше не лезть.

Телефон зазвонил резко, оглушительно, разрывая тягучую тишину кабинета.

Ярослав вздрогнул — он не ожидал звонка так скоро. Рука сама потянулась к аппарату, пальцы сжали трубку с такой силой, что костяшки побелели.

— Говори.

Голос Максима врывался в ухо, сдавленный, прерывистый, с фоновым гулом ветра — будто он звонил прямо с места событий:

— Перестрелка. Там была Елена.

Ярослав замер. Тело будто налилось свинцом.

— ...Что?

— Она пришла с людьми. Неожиданно. Ольга... — голос Максима дрогнул, — Она сбежала. Один из наших гнался, но она...

Пауза.

Ярослав почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.

— Она упала в реку. Течение унесло.

Сердце остановилось.

— Жива?

— Не знаем. Вода ледяная, течение сильное...

Ярослав не слышал больше ничего. В ушах стоял гул, как будто он сам нырнул в эту черную, ледяную воду.

— Флешка? — выдохнул он, цепляясь за последнюю нить.

— Никто не видел.

Он стоял, сжимая трубку, и вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Ищите.

Голос его был хриплым, чужим.

— Живую или мертвую. Поднимите всех. Перекройте реку. Проверьте каждый метр берега.

Пауза.

— Если она мертва... — голос сорвался, — принесите мне ее тело.

Он бросил трубку, не дожидаясь ответа.

Кабинет поплыл перед глазами.

Ольга.

Ее лицо в последний момент перед тем, как она села в машину.

Холодное.

Пустое.

Как будто она уже тогда знала, что не вернется.

Ярослав схватил со стола бутылку и швырнул ее в стену.

Стекло разлетелось вдребезги.

Часы ожидания растянулись в бесконечность.

Ярослав метался по кабинету, как зверь в клетке. Каждая минута казалась пыткой. Он приказывал докладывать каждый час, но новости не приходили — только тягостное молчание, прерываемое короткими, ничего не значащими фразами:«Ищем», «Пока ничего».

Она могла утонуть.

Эта мысль впивалась в мозг, как раскалённый гвоздь. Он представлял её — бледную, бездыханную, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу. Река, холодная и безжалостная, уносила её всё дальше, туда, где он уже не сможет до неё дотянуться.