Книга Измена. Мне не нужна клуша, страница 17 – Мила Реброва

Я зажмурилась, сдерживая слёзы. Но всё равно они скатились по щекам. Я сжала его пальцы. Ничего не сказала. Только дышала. Тихо. Тяжело. Но уже не в одиночестве.

* * *

Вечером, когда я приехала домой, Алёша уже спал. Я поцеловала его в лоб, поправила одеяло. Он чуть шевельнулся, пробормотал что-то сквозь сон. Маленький мой.

Я присела рядом, провела пальцем по его щеке.

— Никто тебя не заберёт. Никто. — прошептала я. — Ты — мой. Моя сила. Моя жизнь.

Слёзы снова накрыли. Но это были другие слёзы. Не от страха. От любви. От того, что я всё ещё борюсь. И не позволю прошлому снова сломать нас.

* * *

Он не появился ни на следующий день, ни через день. Телефон молчал. Ни одного письма. Ни одного звонка. И всё же я чувствовала — это затишье. Ян не из тех, кто уходит навсегда. Не тогда, когда его зацепило. А его зацепило. Я видела это в его глазах.

На третий день я отвозила Алёшу в садик. На полпути — сообщение.

«Я не шучу, Олеся. Ты не сможешь меня игнорировать. Мы должны поговорить. Серьёзно.»

Я стиснула руль так, что побелели костяшки. Сердце ухнуло в живот. Алёша пел что-то себе под нос на заднем сиденье. А у меня в голове только одно: «Началось.»

Вечером — второе сообщение.

«Я всё узнаю. Я хочу пройти тест. И я это сделаю. С твоего согласия или без.»

Меня трясло. Он всегда был таким — уверенным, пробивным. Ян никогда не бросал начатое. А теперь он решил, что начал сражение. И я была его целью.

Через день он стоял у дверей детского сада.

В дорогом пальто, как будто сошёл с обложки. Холодный, как зима, в которой он когда-то меня оставил. Я сразу поняла — он не просто мимо проходил. Он знал, что мы здесь.

— Ты с ума сошёл? — подлетела к нему. Алёша вцепился в мою ладонь, как в якорь.

— Всего лишь пришел поговорить с матерью своего сына, — бросил он, даже не моргнув.

— Ты что творишь?! Перед садиком?! При людях?!

— Мне плевать. Зато тебе не плевать, раз ты скрыла от меня ребёнка, — Ян стоял спокойно, но в голосе — металл.

— Это не твоё дело, — прошипела я. — Ты ушёл. Ты всё бросил. И теперь не имеешь права возвращаться, как будто ничего не было.

— Я имею право. Потому что это мой сын. И ты это знаешь, как и я. Три года, Олеся. Ты украла у меня три года.

— Украла?! — я сорвалась. — Ты украл у меня жизнь, Ян! Когда встал и вышел, как чужой. Когда сказал, что я тебе больше не нужна! Я была беременна, чёрт возьми! Ты хоть представляешь, КАК это — остаться одной, без гроша, с животом, и никому не сказать? Потому что стыдно! Потому что страшно!

Он молчал. Только губы дрогнули. Первый раз — неуверенность. Первый раз — трещина в броне.

— Ты могла сказать, — тише, но упрямо.

— А ты мог остаться, Ян! Хоть на одну чёртову ночь! Хоть на день! Но ты выбрал выйти за дверь и забыть! Так не смей сейчас приходить ко мне с обвинениями!

Алёша зашевелился, глаза округлились. Я опустилась к нему на корточки, провела по его щеке.

— Всё хорошо, солнышко. Просто дядя ошибся.

Я встала. Смотрела на Яна снизу вверх, но чувствовала себя выше него.

— Уходи. Сейчас. Или я вызову полицию.

— Я не отстану. Ты знаешь это, — его голос стал тихим, опасным.

— Тогда готовься к войне, Ян. Потому что я — тоже не из тех, кто отступает.

Он развернулся. Ушёл. А я стояла посреди улицы, с дрожащими пальцами и огнём в груди.