Книга Измена. Мне не нужна клуша, страница 10 – Мила Реброва

— Надо готовиться к экстренному.

Экстренному.

Я сжала простыню. Не понимала, что именно они собираются делать, но знала одно — внутри меня мой малыш. И он боится так же, как я.

— Олесь, ты с нами? — ко мне нагнулась врач. — Нужно принимать решение. Раскрытия нет. Тебе тяжело, ребёнку тоже. Будем делать кесарево.

Я кивнула. Лицо залито потом, губы трясутся, но внутри только одно: «Только бы он был жив. Только бы он дышал».

Меня повезли в операционную. Свет резал глаза. Кто-то ставил катетер, кто-то держал за руку, говорили что-то о наркозе, об отсчёте. А я только молча повторяла про себя имя, которое выбрала ещё на шестом месяце: Алёша.

Алёша. Мой мальчик. Моя жизнь.

Очнулась от звука плача. Пронзительного, нового, настоящего. Первым делом — сердце. Оно дёрнулось, как будто меня ударили током. Я задышала глубже, пытаясь разлепить глаза. Кто-то сказал:

— Мама пришла в себя.

Я хотела сказать: «Где он? Где мой сын?», но язык не слушался. Только глаза, в которых мгновенно защипало.

— Мальчик, — улыбнулась медсестра. — 3 100. Всё хорошо. Дышит сам. Плачет громко. Кушать просит. Вы — мама. Настоящая.

Меня катили по коридору, я видела только потолок и лампы, но внутри было уже всё иначе. Я больше не одна. Я не просто Олеся, которая убежала из Москвы, которую бросили. Я — мама. У меня сын. Маленький, настоящий. Он здесь.

В палате было тихо. Через полчаса мне его принесли. Завёрнутого, крохотного, с красным личиком и нахмуренными бровями. Он открыл глаза и посмотрел прямо в меня. Я не знаю, видит ли новорождённый, понимает ли, кто перед ним. Но я — поняла. Он — мой. Он всё чувствует.

— Привет, Алёша, — прошептала я, дотронувшись до его щеки. — Я так тебя ждала.

Он вздохнул, скривился, снова заплакал. А я засмеялась сквозь слёзы. Счастливая. Уставшая. Но целая. Полная.

Мама пришла только через пару часов — не пускали. Но когда её впустили, она стояла у кровати с таким лицом, как будто я родила короля.

— Красавец, — прошептала она. — Смотри, какой. В тебя.

— Пусть будет сильным, — ответила я. — Только пусть будет счастливым.

Она села рядом. Погладила меня по волосам, как в детстве:

— Ты справилась, доча. И ты теперь не одна. У тебя есть он. А у него — ты.

Я закрыла глаза, прижав малыша к груди. Он спал, сопел тихо, прижимаясь ко мне всем телом. И мне вдруг стало так спокойно, как не было уже очень давно.

Может, впереди ещё будет тяжело. Может, снова будут бессонные ночи и слёзы. Но главное — мы вместе. Мама и сын. Алёша.

И это — самое главное «вместе» в моей жизни.

Прошло три года.

Иногда мне кажется, что с той Олесей, которую бросили на кухне с кастрюлей щей и разбитым сердцем, нас разделяет не время, а целая жизнь. Столько всего произошло. Столько слёз, бессонных ночей, стиснутых зубов. И шагов. Маленьких, робких, упрямых. Один за другим.

Теперь я — организатор свадеб. У меня есть ИП, маленькая студия и команда, которой я горжусь. Девчонки — чудо, каждый проект делаем, как для себя. Мы провели уже больше сорока свадеб: от простых выездных регистраций в парках до шумных банкетов в особняках с лепниной. Я снова в Москве. Вернулась два года назад, когда поняла, что деревня — это уют, но не навсегда.

Первое время снимала крошечную квартирку на окраине, ездила по клиентам с рюкзаком, в котором вперемешку лежали тетради, ткань для драпировки и баночка детского пюре. Потом стала на ноги, взяла ипотеку. Теперь у нас с Алёшей двушка — не дворец, конечно, но своя. Дом с окнами во двор, качели под балконом, уютная кухня, где всегда пахнет ванилью.