Книга Лето первой любви, страница 5 – Саманта Джонс

— Если ему что-нибудь понадобиться, помоги, хорошо? — бабушка повязывала на голову платок.

— Хорошо. А кто придёт-то? — я лежала на диване и грызла яблоко.

— Увидишь, — загадочно сказала бабушка и ушла.

К двум часам действительно кто-то вошёл через калитку. Я осторожно отдёрнула кружевную тюль и посмотрела во двор, но успела увидеть только крепкую спину, облаченную в серую, застиранную майку.

Меня одолело любопытство.

Я вышла во двор и наткнулась взглядом на высокого парня, который уже стоял у разобранного забора. На глаза ему лезла густая копна черных волос. Он легко смахнул её и уставился на меня тёмными, глубокими глазами и ухмыльнулся.

— К бабе Зульфие приехала? — спросил он чуть хриплым голосом.

— Ага, — кивнула я, продолжая его почти нагло рассматривать. От него шла какая-то бешеная энергетика. Я видела, как ходят мышцы на руках, когда он поднимал забор и доставал новые доски. И выглядел он так играюще, будто всё это было легче пера.

— Алина что ли? — спросил он.

Я вздрогнула, услышав своё имя. Откуда он его знает?

— Да. А откуда?.. — но договорить я не успела.

— Бабка твоя рассказывала, — он перевёл взгляд на забор и сел на корточки.

Будто потеряв всякий интерес ко мне, он достал из алюминиевой банки из под кофе гвозди и стал чинить забор, прикладывая новые доски на место старых и прогнивших.

Я не понимала, почему всё ещё остаюсь здесь на крыльце. Но от этого парня не хотелось отводить взгляда. Кожа была загорелой, он явно много времени проводил на улице. На щеках были какие-то ссадины, такие же виднелись на руках. Кроме майки он был в широких штанах и самых обычных резиновых сланцах на голые стопы. Если бы я ходила в таких по улице, то потом вытаскивала бы занозы. А он будто не ощущал этого. Крепко приколачивал доски, смахивал тыльной стороны ладони выступающий на лбу потом. Я села на ступеньки крыльца, делая вид, что слежу за его работой, но продолжала изучать его самого.

Он усмехнулся, видя, что я никуда не ухожу.

Солнце начинал печь сильнее. Возле головы жужжала назойливая муха, от которой я постоянно отмахивалась, пока и вовсе не пересела на другое место. От парня это не ускользнуло. Он прекратил работать и засмеялся с моей возни.

— Городская, — снисходительно сказал он, — не протянешь ты тут долго, — и широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

Я возмущенно покраснела и поднялась.

— А вот и посмотрим, — бросила я, прячась в доме.

На следующий день пришёл Марат. Пришёл к самому завтраку. Я бросила на него недовольный взгляд и пошла в баню умываться. Время было едва десять утра, а он уже выглядел бодрым и выспавшимся, что только ещё сильнее бесило.

Бабушка позвала его к столу. Я специально долго собиралась, чистила зубы все пять минут, потом ещё дольше расчёсывалась, пока не собрала свои русые волосы в идеально гладкий хвост. А после нудно жевала бутерброд, не забывая как можно громче прихлёбывать.

Марат раздражал и бесил. Я даже не совсем понимала, в чём же причина этого чувства. Возможно, из-за мамы, которая уже утром звонила, чтобы узнать начали ли мы заниматься, а может потому, что от самого Марата, от его вежливой улыбки, бодрого вида и идеальных оценок хотелось плеваться.

— Вот, я принёс несколько сборников, — он поднял рюкзак, который убирал под стул. — Тут и история, и общество, а ещё математика и русский. Ведь их сдавать обязательно же. Давай с русского начнём. Прорешаешь и посмотрим, в каких заданиях будут ошибки.