Книга Лето первой любви, страница 17 – Саманта Джонс

— Зря ты так, — сказал он наконец. — Родаки никогда плохого не желают.

Я поражённо уставилась на него.

— Я не говорю, что плохого желают! А просто что, не считаются! Это разные вещи!

— Ну так они всё делают, потому что любят и волнуются. Попробуй посмотреть на это иначе, — Ильдар выплюнул косточки в ладонь. — Не отправь сюда тебя мама, то ты что бы делала? Ну болталась бы по набережной, в кофейню бы моталась. Бесполезно же всё. А так ты бабке своей помогаешь, реально к экзаменам готовишься. Ну и что, что она поучает. Всё равно пользы больше.

Я задохнулась от возмущения. Мне хотелось тут же заявить, что он совсем меня не знает, чтобы так говорить.

Да, я бы гуляла рядом с Казанкой и пила бы кофе в Ураган-сарае, но я бы реально готовилась! И к бабушке мы ездим часто!

— Да откуда ты знаешь, — вырвалось из меня. — Сам-то вон целый день беспризорником ходишь, а ещё мне что-то говоришь.

Ильдар поменялся в лице. Вся насмешливость и шутливость исчезли. Он засунул руки в карманы брюк и отвернулся, чтобы уйти.

— Как знаешь, — бросил он напоследок.

Мне стало стыдно. Громко шлёпая сланцами, я пошла в дом, скинула их на крыльце так, что одна отлетела, но не стала её поднимать, и вошла на кухню.

Бабушка, увидев меня, удивлённо приподняла брови.

— Алина, что случилось? — спросила она, подходя ближе и встревоженно смотря на меня.

Я вздохнула. Злость и стыд сумасшедшей смесью кипели под кожей, но тревожить бабушку я не хотела.

— Да так, с Ильдаром повздорила. Жаловалась ему на маму, а он на её сторону встал, ещё меня отчитал. Ну я и вякнула, что чья бы корова мычала.

Бабушка понимающе кивнула.

— Ну, неудивительно, что это его задело, — она усадила меня на стульчик и пошла за чаем.

— А ты много про Ильдара знаешь? — спросила я у неё, когда она поставила передо мной чашку.

— Много, — бабушка кивнула, — я его бабушку хорошо знаю.

— А откуда? — я с интересом смотрела на неё.

— Они живут недалеко от нас. Да и про них много кто в деревне знает.

Я непонимающе посмотрела на неё. Бабушка разлила чай и села напротив меня.

— Он на самом-то деле не деревенский. Родился он в Казани и родители его оттуда. А здесь бабушка их жила.

— А почему он тогда здесь живёт? — я не понимала. Но бабушка продолжила.

— Родители разбились, только бабушка осталась. Вот она его и забрала. Ему лет десять было. Привезли сюда. А тут проблемы начались. Друзей нет, только старенькая бабушка, у которой пенсии едва на себя хватало. А тут ещё ребенок. Ему бы в школу ходить, на кружки. А куда здесь в деревне? В школе нашей задирать стали. Вот он и начал во все драки влезать. Бабушка его чуть ли не каждый день у меня валидол просила. Так и кличку придумали, что ему слово, а он кулаками. Может, доказать всем хотел, что не трус. Потом, чуть подрос, за любую работу хвататься стал. И ребята в округе его зауважали. Да и бабушке легче его стало.

Я слушала, не перебивая. И всё больше меня накрывало волной стыда. Только теперь я понимала, насколько должно быть мои слова были для него грубыми и обидными. И как, наверное, нагло и эгоистично я выглядела, когда жаловалась на свою маму, в то время как он никому не мог сказать о своих трудностях, кроме старенькой бабушки.

Обязательно попрошу прощения в следующий раз!