Книга Лучший крутой детектив, страница 48 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

Молодая женщина уже напрочь забыла об истерике, которую несколько минут назад хотела мне закатить. Она была потрясена.

— Ты-и!.. — проговорила она со злостью. — Откуда ты об этом знаешь?. дамочка была подвержена быстрой смене настроения и эмоций и, по-моему, была готова вцепиться в мое лицо длинными ярко и художественно разукрашенными ногтями.

Я не стал выдавать Лену, все же молодые женщины подруги, да и мужиком как баба, собирающая сплетни прослыть не хотелось. Я лишь туманно сказал:

— Слухами земля полниться. Так что ты на это скажешь?

Женщина все еще была потрясена тем, что о ее романе мне известно. У нее вновь были глаза на мокром месте.

— Но, Игорь, я не убивала Машу. С чего ты взял? — у нее раскраснелся нос, и Анна совсем по-детски шмыгнула носом и вытерла его ладонью.

— Хорошо, объясняю, — проговорил я терпеливо. — Вы с супругом приехали раньше всех на дачу Марии и Бориса и ты, улучив момент, подсыпала в стакан Маши снотворное, а когда она, чувствуя непреодолимую сонливость, отправилась в кабинет прилегла и уснула, ты вышла из дома на веранду. Там ты надела мои туфли, в них подошла со стороны улицы к окну кабинета. Вокруг не было ни души, и ты влезла в дом, убила спавшую Марию, а потом снова вылезла в окно. В руках у тебя был окровавленный нож. Ты спрятала его за домом в кустах малины, затем вернулась на веранду, сняла мои туфли и вновь вошла в гостиную.

— Чушь собачья! — возразила женщина. — У меня не было возможности подсыпать ни в стакан, ни в фужер, ни в рюмку снотворное. Да и на виду я была. Ни на минуту не оставалась одна. Даже когда Борис уходил вместе с Машей в кабинет делать ей укол, он ей сердечное прописал, я оставалась вместе со своим мужем. Можешь спросить у него. А при нем я бы не посмела подсыпать, кому бы то ни было снотворное.

«Логично, — подумал я. — Если Анна задумала убить Машу для того, чтобы связать узами брака себя со Скобликовым, ее супруг Руслан не мог быть посвящен в планы своей супруги, а, следовательно, при нем Анна не могла подсыпать в рюмку или фужер Маше снотворное».

— Это, во-первых, — продолжала женщина, и голос ее креп. — А во-вторых, извини за интимные подробности, я выходила в туалет, который находится за домом. Я прошла в противоположную от окна кабинета сторону, прошла вдоль дома до кабинки туалета. А через некоторое время обратно.

— И кто-нибудь это может подтвердить? — усмехнулся я, не веря молодой женщине.

Она закатила глаза к потолку, раздумывая, потом ответила:

— А ведь знаешь, может подтвердить соседка по даче Маши. Она копалась в огороде. Когда я шла, она распрямилась и проводила меня взглядом.

А ведь действительно, туалет находится в противоположной к кабинету стороне дома. Не очень-то мне верилось, что соседка по даче Горбуновой запомнила тот момент, когда Анна шла к кабинке туалета и обратно. Но кто знает, возможно, и запомнила. И это необходимо проверить.

— Ладно, куколка, — я подмигнул хозяйке квартиры. — Пойду я. Дела у меня.

Говорить Анне, что проверю ее алиби, встретившись с соседкой, я не стал, вдруг сообщит в полицию, что я собрался на дачу к соседке Маши, и менты устроят там засаду. Я поднялся и на всякий случай предупредил:

— Я думаю, тебе не стоит сообщать в полицию, что я приходил. Иначе я подброшу ментам идейку о том, что это возможно ты во имя своей любви к Скобликову убила Машу. Да и муж рогам будет не очень-то рад.