Книга Лучший крутой детектив, страница 260 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

Гена медленно повернулся к Волкову, и во взгляде его столько боли, что последний, буквально поперхнувшись словами, замолчал.

— Я остался один. Понимаете вы? Я не был ни олигархом, ни топовым боксером, ни просто удачливым человеком. А теперь оказывается: у меня все было! Было все. Что нужно для счастья. Неделю назад. Любимая. Родители. Брат. И я сам… И ничего уже не изменишь.

Чтобы как-то реагировать, но не встревать, Волков достал сигареты, протянул Гене и закурил сам. Нельзя же сочувствовать убийце, убийце Кости! Еще раз пришлось напомнить себе: «ты не судья». Удивительно, но теперь, в отличие от разговора в УВД, Гена вызывал жалость.

— Все пытаюсь понять, что мною руководило. Не могу. Я же приехал к нему без всякой мысли. Он позвал. Я даже думал, что все как раньше может быть, как в детстве.

— Костик в беде был, — тихо заполнил повисшую паузу следователь, — он поддержки искал.

— Угу. А вышло, что ему было нужно с кем-то пить. Мы почти две недели провели вместе. Ели и пили. Из дома выезжали только в магазин, помните, куда и с вами заезжали, около «Зеленых троп» этих. Я поэтому с вами в магазин не хотел заходить, побоялся, что продавщица меня узнает и поприветствует. Чуть с ума не сошел в четырех стенах. Пытался его вытащить куда-нибудь. Какое там! Он рассказал про бриллианты, про смерть участкового. Совсем себя загнал. А такие страхи, помноженные на алкоголь… Что на меня нашло? Я себя не оправдываю. Мы первые пару дней наравне пили. Потом я больше компанию поддерживал. Все я понимал. Это было что-то среднее между шуткой и выходкой менее пьяного по отношению к пьяному в доску.

— Ты рассыпал по дому камни из декоративного озера?

— Угу. Пока он отключился. Думал — что будет?

— А Костик, когда увидел, принялся звонить мне.

— Как обезумевший. Это ж надо, как все совпало. У него две недели телефон молчал, только курьеры несколько раз набирали, когда еду привозили. А тут и вас он позвал, и вдруг Лера эта. Крики, требования, потасовка даже. Я на втором этаже был, слышал. Ему, как выяснилось, ни она не нужна, ни ребенок. У него оказывается… на родине…

Здесь Волков вновь увидел в лице Гены перемену и боль. Это была, очевидно, кульминация. Сейчас Гена и сам поймет, что именно «нашло на него» тогда. Волков напряженно ждал. Но, увы, молодой человек справился с собой и чувства волной схлынули с его лица.

— Не важно.

— А может, как раз важно? — вкрадчиво вставил Волков.

— Когда она убежала, я спустился и слушал-слушал его слова какие-то. Взял нож и… ударил. Почему? А? Зачем? Что я изменил? Что наделал?

— А почему на ноже не осталось твоих отпечатков?

— Вытер. Потом я уже на автомате действовал. Как зверь, на инстинктах: с одной целью — чтобы не поймали. Нож я доставать не стал, иначе бы меня забрызгало. А так — испачкался, но немного.

— И убежал.

— Конечно. Бежать. Я ни о чем другом и не думал. Вру. Думал. Костик не показывал, но я видел в доме тайник с деньгами наличными. Деньги — это свобода и новая жизнь. Вот о чем я думал.

И все-таки деньги.

— Те, которые ты положил на свой счет?

— А какие же. Это важно. Я не убивал из-за денег. Тот, другой я, взял их, чтобы спастись. Понимаете?

Волков кивнул. Он не понимал. Но надо дать Гене договорить.

— Только вот спастись было уже нельзя. У меня судимость и знакомые разные, опыт некоторый имеется. Я знал, что вы должны были приехать и торопился. Постирал пальцы, где мог наследить, почистил Костин телефон от своих номеров, переоделся в чистое, забрал запачканную одежду, деньги и ушел через заднюю калитку.