Книга Лучший крутой детектив, страница 208 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

— Чача.

Со стороны это звучало так, будто Никита один на один знакомится с благословенным напитком горцев, как Алиса знакомилась с пудингом в детской сказке. Этот тип людей Волков знал и, с легким вздохом вспомнив очаровательную Жанетту Эдуардовну и ее безобидные печенья, подвинул к себе рюмку.

После третьего молчаливого тоста, сопровождающегося многозначительными взглядами, следователь решил, что пора выруливать на взлетку.

— Пол года прошло. Может и вспоминать уже не стоит, — без обиняков начал он свой маневр.

— Мда. А как вчера. О хорошем человеке разве плохо вспомнить?

— Хороший был человек. И такое несчастье.

— Да. Судьба, одно слово. Фатум!

— Ладно, если судьба. Тут ничего не поделаешь, смириться надо. А если нет?

— Ты о чем? Если не судьба?

— Я, вот о чем, водителя КАМАЗа осудили, конечно. Но ведь не за преднамеренное убийство. А у Луненко какая работа была! Мало ли врагов нажил на службе.

Молчание длилось. Никита соображал.

Волков, снова оглядывая помещение, поежился от неприятных мыслей. Вспомнился Корейко Ильфа и Петрова. Луненко работал здесь около двадцати лет, день за днем, час за часом. Время шло и шло, уходило. И каждый день и час вокруг — эти безрадостные серые стены с пожелтевшими ориентировками и бессмысленными инструкциями, грязное окно с решеткой и мумифицированными трупиками мух между фрамугами, бумаги-бумаги-бумаги, год из года одинаковые, в них менялись только фамилии, а человеческие беды, проблемы, скандалы оставались все те же.

«Стоп. Треклятая чача. Это все она». — Решил Волков и, тряхнув головой, остановил плавный поток гнетущих раздумий.

— Не. Все чисто там, Слав. Эт-то я тебе точно говорю. Мы с ребятами уж копали-копали. Любого порвали бы за Витька. Да чего предъявишь этому пролетарию. Он еле живой был от страха, когда все случилось.

Звучало заявление, однако, несколько затверженным, даже несмотря на воздействие паров алкоголя на говорившего.

— Понимаю.

— А ведь я говорил: «не ходи ты на стройку сегодня. Дождь». Говорил?

— Ну… наверное.

— Вот, послушался бы Виктор Никиту Кондратьева, глядишь, и жил бы себе, и здравствовал. Думаю, может, я будущее видеть могу, а?

— Почему нет? Так зачем он тебя не послушался? Зачем на стройку подался?

— Дело в том, что на стройке нелегалы работают. Вот он и заходил, проверял периодически котлован этот на нашей территории. А водитель КАМАЗа не местный был. Его отрядили щебень этот треклятый привезти. Я накладную, путевой лист сам видел. Там все в порядке.

— И водитель просто его ударил и засыпал кузовом щебенки? Случайно?

— Вопрос, да. Слав, не знаю, что там уже было су-суд… мед… этим экспертам смотреть после камаза-то щебня. Много чего я повидал на работе. Но то, что с Витьком случилось… Смерть-то какая. Не заслужил Витек. Не заслужил.

— Ну, заключение судебных медиков и я читал, — соврал более трезвый собеседник. Я б и не сомневался. Только последнее время, перед смертью, Виктор нервный какой-то стал, беспокойный что ли.

— Заметил. По полдня друг напротив друга проводили. Изменился он.

— Да это он с нашими, окружными операми завязался, все планы строили далеко идущие. Теперь у них без Луненко все встало.

— Я и догадывался. Но с вопросами не лез.

— Значит, умышленно убийства не могло быть? А то мне все покоя не дает.