Книга Лучший крутой детектив, страница 191 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

Сергей подъехал почти сразу. Волков ждал его в неудобном огромном дерматиновом кресле и с интересом рассмотрел, чего не успел сделать толком в «Зеленых тропах».

На вид Сергею можно дать от тридцати до тридцати пяти, такой, настоящий опер, весьма подвижный, несмотря на обозначившуюся полноту, с хитрецой и бесинкой в небольших глазах, излишне коммуникабельный и со всеми сразу «на ты». Дорогие джинсы и свитер, удобная обувь выдавали в нем успешного опера-работягу.

А вот его антипода — опера-решальщика, непременным атрибутом которого являлся дорогой костюм и запах парфюма, Волков всегда недолюбливал. Справедливости ради надо сказать, исключительно по одежке людей он не оценивал ни разу в жизни.

— Какой ты, однако, мобильный и пунктуальный, — с искренним восхищением заметил опер, — или у вас в Москве своих дел мало? Наши следователи пашут, вздохнуть некогда.

— У нас тоже работы хватает, не переживай. А пунктуальность — взращенная привычка.

— Да знаю, шучу. Не было б у вас работы, мы бы к вам все давно перевелись — помогать.

Оба взяли невкусный, но горячий кофе в автомате и вполне смогли переговорить с глазу на глаз.

— Рассказывай, не томи, — начал о деле Волков, как сторона неосведомленная. — Неужели все так просто? Лера? Созналась?

— Валерия Хромова двадцати семи лет — да. Созналась — нет. Но это — вопрос времени, помяни мое слово. Шорохова ее задержала по подозрению на десять суток через суд. Думаю, как раз дозреет. Девчонка, вполне себе, позитивная.

— А что произошло, что она рассказывает?

— Говорит, встречались с Сомовым. Обычная до смешного лавстори: встречались-расставались. Около года. Он, как погоны снял, изменился очень. Пить начал, дурить. После нового года — совсем пропал. А тут она узнала, что беременна. Приехала позавчера рассказать.

— Она беременна?

— Ага, — вздохнул Сергей, — приехала. Костя пьяный вдрызг: «какой ребенок, зачем ребенок, мне сейчас не до ребенка»! Поругались, конечно. Она хотела уговорить съездить вместе к его родителям в Смоленскую область, о внуке рассказать. Он ее послал. Ну, понятно, ему лицо расцарапала, разбила и уехала. Машину, выруливала, задела даже.

— Да, — кивал в такт его рассказу Волков, — Дай угадаю: показания охранника, что она приезжала, и время приезда совпадает со временем смерти; опознает ее охранник, опять же; пальчики ее по всему дому; краска на Тайоте идентична с краской на ее Мазде; ее собственные показания о встрече с Костей и ссоре… Неплохая доказуха.

— По мне, так и отличная, чего чваниться.

— Не хватает только пальцев на ноже. Ручаюсь, что нет.

— Ну нет. Вытерла же.

— Угу. Вся такая на эмоциях и принялась вытирать нож, торчащий в горле у мертвого любовника. Или она нож этот сразу аккуратненько прихваткой взяла?

— Ха-ха, — кисло улыбнулся опер. — Вот все вы, следаки такие, чуть что, сразу в бутылку лезете.

— Обыск в квартире и осмотр ее машины — бескровные?

— Опять в точку. Не испачкалась.

— Сереж, но ведь либо бытовуха: ссора, эмоции, нож, труп; либо предварительное планирование: тогда спокойный расчет, и отпечатков нет, и одежда не в крови. А здесь микс какой-то получается нездоровый. Надеюсь, Шорохова не решится ее арестовать. А что она говорит про щебенку?

— Ты опять? — насторожился Сергей, прихлебывая кофе. — Да ничего не говорит.