Книга Предатель. Я не твоя, страница 89 – Элен Блио

Говорит, и сама стягивает с себя майку, а потом и спортивные брючки, вместе с бельём.

Боже… моя девочка, моя офигенно красивая девочка!

Ни слова не говоря утягиваю её под душ. Вода горячая, мы оба шипим от того как она лавой окатывает наши тела, в широкой отделанной мрамором кабинке уже пар, ничего не видно. Но мы всё равно смотрим друг на друга.

— Я люблю тебя, Злата, люблю. Очень сильно люблю, слышишь?

— Да… я… да…

— Даже… даже если бы ты была его женой, я всё равно любил бы тебя.

— Я… я тоже. Я… люблю тебя.

Господи…

Прижимаю её к себе. Обжигающая вода омывает наши тела, очищая не просто физически, мы словно в купели со святой водой, смывающей всю ту мерзость, которая была между нами. Всю ложь, недоверие, мрак…

— Злата…

— Дем…

Не знаю сколько мы так стоим, просто стоим. Мне кажется, она плачет. Чуть вздрагивают плечи.

— Злата моя, девочка моя золотая.

Вжимаю её в себя. Мы сейчас сплавляемся воедино, становимся одним.

Я. Она. Мы.

Мы целое. Мы одно. Мы неделимое.

Хочу, чтобы было так. Сейчас я твердо уверен, что смогу сделать так, чтобы ничто больше в жизни никогда нас не разлучило. Ничто и никто.

Злата чуть двигает плечами, поднимает голову, слабая улыбка играет на губах. Отстраняется.

— Куда?

— Возьму гель и помою тебя.

Тут же в углу душевой висит полка, на ней стоит бутыль геля с диспенсером, и мочалка. Мочалка явно новая, никто не пользовался.

Злата выдавливает на неё терпко пахнущую жидкость. Чуть выводит меня из-под струи воды.

— Дай я намылю тебя.

— Я могу сам.

— Я хочу. Пожалуйста.

Она хочет. Это для меня удивительно. Она святая.

После всего, что я сделал.

Ненавижу себя за то, что ей пришлось пережить.

За всё.

У меня до сих пор перед глазами её лицо, бледное, опустошенное — лицо после того, как я сказал ей о своей женитьбе и о том, что ей уготована участь любовницы.

А потом дикое отчаяние, когда она потеряла деда.

И я, обещавший быть рядом — пропал.

Чем меня опоили тогда? Не знаю, но сейчас точно уверен, что моё недомогание было вовсе не случайным.

Отец хотел, чтобы я женился, ему нужна была эта свадьба. Он был уверен, что Арабов поможет нам.

А Арабов и был тем, кто повинен в развале нашей корпорации. Именно он. Ни Мирзоев. Ни кто-либо другой.

Арабов.

Почему?

И почему мы с отцом так долго верили его словам и обещаниям?

Ладно, отец, тут я могу понять, Арабов нашёл его слабое место и атаковал прицельно.

Но я? Я ведь на тот момент уже не мальчик был! И не первый день в бизнесе.

Как я всё это упустил?

Да, Арабов красиво сыграл и на моих слабостях.

Злата… Любовь.

Когда я узнал, что она стала Мирзоевой, настроение было — реально сделать так, чтобы под ними земля горела!

Только вот горела она под нами.

Арабов сначала хотел только шахты.

Я потом узнал о красивой схеме, в которой он стремился поучаствовать. Шахты объявлялись нерентабельными, на их закрытие по всем правилам государство выделало приличные суммы. Этих сумм хватало с лихвой и на то, чтобы обеспечить нормальные условия закрытия, и на то, чтобы выплатить компенсации тем, кто работал на них, ну и даже владельцы шахт не оставались в накладе.

Вот только ушлые бизнесмены вроде Арабова наладили целый бизнес на господдержке. Шахты закрывались не по правилам, выплаты были мизерные, по факту в шоколаде оставался только хозяин вышеозначенных промышленных предприятий.