Книга Анастасия, ты прекрасна!, страница 47 – Владимир Атомный

— Невозможно. Я так и останусь жить в Елогорске, ну может быть ещё каком городке постимперского пространства. Со всей это безнадёжностью и постепенным сползанием в пропасть. Может быть даже выйду замуж и буду мучатся с нелюбимым мужем, прикидываясь, что вся эта хрень по списочку — верх мечтаний. Меня разбомбит к годам тридцати-тридцати пяти, затем испортится характер, мы начнём цапаться с мужем. Начнётся череда ссор и скандалов. Он или к другой уйдёт, или от инсульта помрёт в лет пятьдесят. А дети, спросишь ты? А они будут меня ненавидеть и ждать, когда я, наконец, освобожу им недвижимость. Такая меня ждёт жизнь, Саша…

Кошка подняла голову и я увидел мокрое от слёз лицо. Попробовал обнять, но она отбила руки.

— Перестань! Все эти утешения только соль на рану.

Я помолчал, ощущая, как от испортившегося настроения лицо становится тяжёлым и хмурым.

Мы почти дошли, ещё пару минут и отроется вид на озеро. Оно буквально скованно в объятьях леса, а называем мы его озером «Хрустальных слёз».

— Нет, Кошка… — было начал вещать я, твёрдо вознамерившись переубедить, но тут она вдруг споткнулась и тут же растянулась на перевитой корнями дорожке. — Упс! Цела?

Подлетел и заглядываю в лицо. Спустя секунду раздался смех. Кошка перевернулась и сквозь слёзы принялась хохотать, невольно вызвав улыбку и у меня.

— Капец больно! Не могу аж, — хохочет она, согнув ногу и ухватившись за коленку. — Побери эти корни тьма!

— Дай гляну, — убрал я её руки и осмотрел мокнущую от крови ткань и грязь на колене. — Крепко ты… щас обработаем.

Не то чтобы брал аптечку специально, просто не выкладываю. Быстро раскрыл, хрустнул бинтом, лишая, условно говоря, невинности — под защитный слой из бумаги ринулся заразный воздух, но тут же был изгнан струёй перекиси.

— Потерпи немного, будет печь и немного жечь…

— Боже, Сокол, — рассмеялась она, и откинулась на спину, раскинув руки, — я не первый раз ссадину получаю, но твоя заботливость может льды в Арктике растопить. Обрабатывай меня полностью!

— Полностью — это надо не штанину задирать, а штаны спускать, коллега, — проговорил я, манипулируя со штаниной.

— Вот не поверю, что скромный.

— Пачкать твои трусики не хочу.

— Я щас снова заплачу, — нервно проговорила Кошка. — У меня из-за тебя нормального секса не было уже не помню сколько. Вообще не до нижнего белья щас.

— Что-то подозрительно часто я мелькаю в твоей жизни, — медленно проговорил я, тщательно обрабатывая ссадину.

— Треснула бы тебя, да вряд ли поможет.

— Дай хоть перебинтую, потом уже дерись.

— Тогда до верха мотай, а то развяжется.

Из меня вырвался смешок и Кошка тоже коротко рассмеялась.

— До сюда? — ребром ладони показал я на середине бедра.

— Не, выше надо.

— Так? — забрал я ещё чуть.

— Выше!

— Тогда тут.

— Ох! — невольно вырвалось у Кошкиной. Я ощутимо прошёлся по её промежности пальцами. Снизу-вверх. — Это будет лучше всего.

— Но вы должны понимать, госпожа больная, что скорая помощь должна будет уехать, как спасёт вас от недуга, — сыграл я бровями и вернулся к колену.

— Если не спасёт, — потянулась она от истомы, — то можно было и не приезжать. Помираю…

Не прошло и минуты, как лечебные дела были окончены, а начались профилактические процедуры. Я помог Кошке встать, мы переместились на траву сбоку, она охотно сбросила майку, оставшись в одном лифчике, а следом и штаны спустила. Я с вожделением оглядел мою молодую коллегу и с удовольствием отметил, как хорошо она следит за собой.