Книга Анастасия, ты прекрасна!, страница 144 – Владимир Атомный

Опять посмеялись. Успели опустеть и тарелки, и чашки. Зал кофейни заметно прибавил в посетителях, стало шумнее, но Настя слушает внимательно.

— Всё это значит, что если работоспособное население Елогорска будет посменно работать в одном большом Кедре, то никакого полезного труда не получится, ибо даже если изначально запустить некую сумму денег, то купленные продукты будут съедены, одежда сносится, бензин сожжётся и так далее. Деньги на руках будут, а купить на них будет нечего. Система остановится.

— А купить в соседнем городе? — ожидаемо спросила она и я благодарно посмотрел на милый сердцу лик.

— Для этого ты должен чем-то подкрепить деньги. В наше время за ними может стоять значительно больше вещей, чем раньше, когда было только золото. Можно иметь агрессивный характер и сильную армию, тогда даже за нарисованные деньги ты сможешь купить всё, — снова пошутил я и Настя благодарно отозвалась. — Правда, тогда всё упрощается и никто уже не рисует их. Но не суть, думаю, ты поняла логику. В общем, когда у тебя есть завод, то ты потенциально можешь продать произведённую продукцию и получить чем-то подкреплённые деньги, а уже на них всё, или практически всё, что требуется для города и страны.

— Я поняла.

— Но только не обольщайся, что всё так просто. Это я тут на базе неоконченного высшего и собственных измышлений, а мир в сто раз сложнее. Хотя бы из-за пресловутого человеческого фактора.

Настя задумалась и потом говорит:

— Наверное ты прав и я не понимаю всего, просто мне тогда интересно, а почему мы вместо того, чтобы восстановить завод, перестроили его в Кедр? Его перенесли куда-то?

— У меня нет точных данных по убыли промышленного производства со времён развала. А чтобы ты понимала — любое производство относится к промышленности. Но она отрицательная, Насть. Причём явно. Это значит нигде в другом месте инструментального завода не возникло.

— Так! Если я правильно тебя поняла, то раньше завод подкреплял наши деньги, а теперь нет?

— Можно и так выразится, — кивнул я.

— А на что же мы тогда всё покупаем? — удивилась она.

— Как понимаю, ты сейчас не о своей семье?

— Да, я вроде как обо всех.

— Понял. Ответ простой — мы продаём ресурсы. Либо необработанные, либо в лёгкой переработке. Например, не железную руду, а металлопрокат. А ещё мы до сих пор используем то, что было построено и создано в имперское время.

Она хихикнула.

— Это как я, получается? Трачу папины деньги?

Меня и самого разобрал смех.

— У тебя лучше, чем в целом по стране. Папа-то у тебя живой и бодрый, может краник и прикрутить, а мы, скорее, как шакалы пируем на теле убитого льва.

— Ужас! — прикрыла она рот. — Саш, но почему всё так?

— Если откровенно, то я не знаю. Идеалисты твердят, что это происки других государств. Я же тебе говорил, что всё сложнее? Вот, это один из важнейших факторов — соседи-то смотрят, что мы тут делаем. И могут либо помочь, либо игнорировать, либо мешать. Например, развязать войну. Им возражают научные мужи, мол, банально нужно было провести реформы и всё было бы хорошо. Реалисты говорят, что человек такая скотина, которой как в той пословице — лучше добра не делать. По их версии Империя рухнула из-за нашей звериной натуры. Есть ещё много версий. Я не знаю какая верная, потому как у каждой есть убедительные доказательства.