Книга Розовый мед – 5, страница 33 – Владимир Атомный

Хороший пример для подражания. Маргарита так вообще: кажется строгой только потому, что безусловно знает чего хочет. Что хорошо, а что нет. Её не прогнёшь дешёвыми манипуляциями и лучше не обманывать. Острый ум как око Саурона: не смотрит на тебя пока не подозревает, но уж если заметит неладное, то хер ты скроешься.

И ведь не скажешь, что она не разборчива в отношениях. Это так, но даже на примере бати это понятно. Он долго её добивался и по довольной морде я знаю, что ни разу не пожалел. А ещё их союз подарил мне всё нынешнее богатство. Или проклятье?

— Самми! — высунулась светлая головка из окна.

Представительница, так сказать, моих негаданных приобретений.

— Ну чего ты так долго?

Интересно, а бате часто приходится врать?

— Прости! — остановился я под её окном. — Скучала?

— Дурак! Конечно.

— М-м-м… ну я тоже, так-то. А наши где?

— За овощами пошли и пропали, — заулыбалась она.

— Ого! Так значит…

Я побежал в дом. Сбросил лишние вещи на диванчик справа, потом завернул помыть руки. За одно натыкал в кнопки кофеварки. И уже после понёсся вверх по лестнице, исторгая устрашающие звуки призванные предупредить Сонетточку, что если не хочет быть затисканной до полного утискивания, пусть успевает закрыться в комнате.

Она не успела. Под смех и визги оказалась заключённой в крепкую хватку озабоченного братца. Правда сейчас я больше одухотворён, романтичен или даже платонически озабочен. Сжать хрупкую нежность, насколько позволит сильнее, зарыться носом в волосы, шею. Потом заглянуть в лучистые глазки, собрать блёстки улыбки, налюбоваться утончёнными и очень милыми чертами лица. Ещё раз вдохнуть какими девичьими штучками пахнет.

— Всё, всё! Поймал, Самми.

Выкручивается.

— Теперь понимаешь, как скучал.

— Да, — счастливо улыбается она.

— А ты как?

— Ну-у-у… — засмущалась сестричка.

Я поцеловал в носик.

— Кремчик.

— Он не вкусный.

— Всё, что на тебе и связано с тобой — вкусно.

Она мило захихикала и чуть уверенней завертелась в руках. Я выпустил.

— Можно намазать губки бальзамом — он сладкий. И пахнет бананами. Хочешь?

У меня и так улыбка с лица не сходит, а тут вообще похабным котом заулыбался.

— Нанесёшь на свои и поцелуемся?

— Вот сказал и не хочу теперь, — надула Сонетта мармеладочки.

— Ну давай!

— Знаешь, только потому, что у тебя обветренные совсем.

Она достала стик, вынула щёточку с навершием в виде пули и стала манерно наносить. Я ощутил, как эта самая пуля разит в самую грудь, но дневное удовлетворение похотью напрочь отмело возбуждение. Сейчас могу по-настоящему предаться эстетическому чувству. Сонетточка подошла и нежно прижалась губами. Потом тонким пальчиком стала растирать бальзамчик по моим. Очень довольная, смотрит на результат.

— Ну как?

— Лучше.

— У тебя новый костюмчик?

Сонетта расцветала и приняла красивую позу зайчишки. На ней пушистые, под мех, белые шортики и такой же топик. Сзади ещё и бумбончик хвоста имеется.

— Можно его потрогать? — осклабился я.

— Нет, конечно, — отвернула она попку и ударила по потянувшейся руке. — У нас это самое чувствительное место.

— Прям самое-самое? — вырвалось у меня.

— Самми! Сейчас как шлёпну по хомячку.

— Он спит, не надо, — расхохотался я и тем заразил Сонетту.

— Вот и… — пытается выговорить она, — вот и пусть спит. Беспокойный слишком.