Книга Розовый мед – 2, страница 15 – Владимир Атомный

— Прости, Нетточка!

Присосался и выдул почти половину литра.

— Ты самая лучшая сестричка. Не знаю, как без тебя жить. Моя братская любовь просит выхода — дай скорее поцелую в щечку!

Я поднялся на ноги, а разомлевшая Сонетта радостно подставила щеку. Я два раза чмокнул и дальше:

— Теперь лобик… носик… другую щечку… а в умную головку?..

Покосился на Неколину — глазищи горят, смотрит не отрываясь, а я продолжаю: взял за плечи, отвёл от себя, чтобы полюбоваться.

— Сахарная сестричка, настоящая карамелька. И ручки нежные-умелые, и головка умная, светлая, а уж симпатичная ты какая — глазам приятно.

Лицо Неколины пошло пятнами, ноги вдруг пуще прежнего расползлись и даже рот немного приоткрылся. Сонетта заметила и давай смеяться, потом сбросила мои руки и скорее с подругой обниматься — так и завалились на пол.

— Ты чего? — весело спрашивает Нетта, лицо в лицо.

— Вы так сблизились. Прям, как парочка, — слабым голосом произнесла подружка.

— Ревнуешь? — хитро поглядела Сонетточка и тут же чмокнула Неколину в нос.

— Я просто, как представлю… ну-у ты понимаешь.

— Так ты же и так свою пошлятину пишешь, чего представлять? — искренне удивилась сестра.

— Я большая фанатка историй про братско-сестринскую любовь, — призналась Неколина. — Пересмотрела все тематические аниме и перечитала мангу. Вы с Самуилом сейчас так сильно попали в образ, что у меня в голове помутилось. Словно я оказалась в аниме.

Сонетта расхохоталась и говорит:

— Просто ты чокнутая.

— Настоящая отаку, — добавил я.

Неколина посмотрела на меня. И вообще — две взбалмошные милашки до сих пор валяются на полу, словно так и надо, обнимаются при этом и словно бы флиртуют, но это уже, вероятно, мой испорченный мозг дорисовывает.

— Только не говори, что это плохо.

— Плохо, — покачал я головой, — как подхватить вирус и стать зомби, но сей факт уже ничего не меняет.

Неколина неожиданно рассмеялась и мы следом, но больше заразившись от неё.

— Ха-хах! Да, мы теперь зомби и можем творить, что захочется. Тем более мой папа тоже.

— Фу! — отодвинулась от неё Сонетта и принялась вставать. — Это не мило.

— А вдруг за нами придут охотники? — произнёс я.

— Если сильно хочешь, — посмотрела на подругу Неколина, — давай выберем что-нибудь другое. Это вообще твой братик придумал. А что касается охотников, то нам придётся скрываться и убивать их по одному. Охотиться на сладкий мозг, — скорчила она мордашку, — ну или кровь, если будем вампирами.

— Давайте так, — посмотрел я на обеих, — я буду некромантом, ты, — указал на Неколину, — баньши или чернокнижницей, а тебя, Нетточка, я похитил из эльфийского леса и держу в плену. Ты такая же миленькая и хорошая, но из-за злого некроманта можешь совершать плохие поступки.

— Ух ты! — вспыхнуло радостью её лицо.

— А можно сразу и баньши и чернокнижницей? — спросила Неколина, тоже встав с пола.

— Понимаешь, баньши — это женский дух, призванный волей некроманта и служащий ему. У неё есть магия и душа снедаема жаждой творить зло. Чернокнижница — это как коллега некроманта, она тоже часто творит зло, но всё же это свободный персонаж и не стопроцентно плохой — она изучает тёмные знания, владеет многими секретами.

— Ой, — заговорила Сонетта, — тогда конечно чернокнижница.

Я встретил взгляд Неколины и могу точно сказать, что вовсе не «конечно».