Книга За твоей спиной, страница 95 – Лина Коваль

Я чувствую счастье.

Такое редкое, волшебное и… свое.

Аврора все больше влюбляет нас в себя. С появлением бабушки Лука стал еще разговорчивее и самостоятельнее, а я — в несколько раз спокойнее за него. Только вот посреди этой удивительной гармонии, все равно появляется то, что меня беспокоит.

Расул.

Не то чтобы он когда-то был отчаянным болтуном, но в последние дни Хаджаев так молчалив и задумчив, что это пугает.

Открыв глаза, щурюсь от яркого утреннего света, бьющего сквозь тонкие занавески. Все потому, что ночные шторы оказываются распахнутыми. Укрываюсь поплотнее, ощущая дикий холод, а затем, сонно улыбаясь, тянусь к колючей щеке.

Мою ладонь тут же накрывает теплая, уверенная рука.

— Снова не спишь, — обеспокоенно упрекаю. — Твоя непонятно откуда возникшая бессонница меня пугает.

— Со мной все в порядке.

Его голос звучит скорее напряженно, чем расслабленно.

— Ты так специально говоришь, чтобы я не переживала, — придвинувшись ближе, кладу голову на твердое плечо и поглаживаю тугие мышцы живота. — А я чувствую: что-то происходит. Что-то важное, о чем ты не хочешь говорить. Это связано с работой?..

— В моей работе каждый день происходит что-то важное. Администрация республики — большой, не всегда отлаженный механизм. Думаю, ты это понимаешь.

— Знаю-знаю, а ты делаешь все, чтобы исторические территории были под охраной. Твоей и закона.

Моя рука на его щеке улавливает движение: жесткие губы растягиваются в сухую улыбку.

— Бывают такие ситуации, когда закон бессилен перед обстоятельствами. Даже для тех, кто еще пытается изо всех сил следовать его букве.

— И что тогда? — поднимаю лицо, дабы рассмотреть темные глаза.

— Тогда просыпается совесть, Таня.

— Твоей совести можно спокойно спать, Рас, — воодушевленно его уверяю. — Нет в жизни более порядочного человека, чем ты.

Расул как-то грустно и натянуто смеется, но меня такое настроение успокаивает. Очертив мое лицо долгим взглядом, он поглаживает мои волосы и серьезно произносит:

— Ты так говоришь, потому что мы близкие люди.

— Самые близкие, — в знак этой данности по-хозяйски закидываю колено на его ноги под одеялом. — Но не только поэтому. Я так говорю, потому что ты действительно порядочный человек, Хаджаев. Почти супермен и герой!..

Мужской смех становится густым.

Расул Хаджаев — мой воздух и моя жизнь. Я просто обожаю редкие секунды, когда он смеется, потому что именно в эти моменты мой мужчина становится собой. Когда невидимый щит из ответственности перед всеми и напускной серьезности слетает.

Только так.

Расул встает, отправляется в душ, а затем одевается на работу. Каждое его движение сопровождается той же уверенностью и спокойствием, которые он пытается облечь в строгий костюм, но я знаю, что за фасадом собранности прячется что-то нехорошее.

На пороге, привстав на носочки и пытаясь не обращать внимания на холодный пол, обнимаю крепкую шею. Чувствую, как мужские ладони проезжаются вдоль позвоночника. Это приятно.

— До вечера, — целую жесткие губы и поправляю шелковый, идеально завязанный галстук.

— Хорошего вам дня. Не грусти…

Расул тянется за кейсом и выходит.

Я растерянно улыбаюсь закрытой двери, хотя в сердце поселяется тревога. Заметив на комоде телефон, срываюсь в холодное, промозглое утро, как есть. В одной ночной рубашке.