Книга За твоей спиной, страница 92 – Лина Коваль

— Тшш… Никто у тебя Луку не отберет. Я тебе обещаю.

Обнимаю его всем телом, пока планета вокруг нас раскручивается, а необъятный космос поглощает мой дикий страх.

За сына, за любимого мужчину, в последнюю очередь — за себя.

Наша каменная крепость, наполненная любовью, миром и добром, окружена врагами. Герман, Дзаитовы и те, кто не хочет видеть Расула Хаджаева в правительстве республики. Мы выкопали ров, сплотились, но человеческая ненависть бывает такой сильной, что никакие преграды ей не помеха.

— Не плачь, — хрипит он над ухом и накрывает мой рот грубоватым поцелуем. Жадным, нестерпимо горячим и таким нужным сейчас. Просто необходимым.

— Рас… — оглаживаю каменные плечи.

Черные глаза, сверкающие в полутьме, пьянят мой разум. Все плохие мысли накрывает непреодолимое сексуальное возбуждение.

Шелест одежды, неясный скрип кровати и еле слышные, порочные стоны, которые я всячески стараюсь сдерживать, ведь в доме мы больше не одни. Мурашки разбегаются врассыпную, когда Расул быстро в меня входит и сразу двигается так часто и глубоко, что низ живота схватывает, а перед глазами проносятся яркие вспышки.

Обняв мою голову, он соединяет наши и лбы и полностью подчиняет мое тело. Это так прекрасно. Быть податливой. Все сомнения улетучиваются, есть только скользящие движения раскаленного члена внутри.

Прогибаюсь в пояснице, желаю почувствовать его еще глубже. В этот момент накрывает.

Космос — на части. Планета — вдребезги.

Расул разводит мои дрожащие ноги и, приподнявшись, совершает последние толчки. С густым хрипом встречает свой оргазм и продлевает мой, а потом стискивает меня так, будто хочет выжать его как следует.

Тишина в комнате восстанавливается.

— Я устала бояться… — произношу чуть позже, когда дыхание выравнивается. — И ждать, когда что-что случится.

— Ничего не случится, — грубоватым голосом возражает Расул. — Ничего, но на случай форс-мажорных обстоятельств, запомни — с территории конезавода ты без меня не выезжаешь. Ямадаевым я верю как себе.

— Почему именно им?

— Потому что я вырос здесь, они — и моя семья отчасти.

— Я думала, ты рос с Рашидом и Мариям.

— Да, но так было не всегда.

— И что это за форс-мажорные обстоятельства? — снова беспокоюсь.

Он смеется и ругается по-даргински. Затем вздыхает ровно и объясняет:

— В гражданском кодексе сказано, что это «стихийные бедствия, военные действия, террористические акты и другие события». Не забывай, что ты в республике. Нас окружают горы и море, а они могут быть намного безжалостнее, чем человек. Пообещай, что ты не уедешь отсюда, что бы ни случилось.

— Обещаю. И надеюсь, что с тобой тоже ничего не случится!..

— Конечно, — с твердой уверенностью отвечает. — Такого просто не может быть.

— Бабушка, это нечестно, — искренне смеется Лука, вскакивая со стула.

— Все было честно!

Аврора тоже улыбается. Ее светлые глаза увлажняются и излучают настоящее, неподдельное счастье, но все мое внимание обращено на сына. Ласкаю взглядом умное личико со вздернутым подбородком и густые, нависающие на лоб волосы.

Каким уверенным Лука стал!

Каким взрослым!

И каким… сильным, что ли? Чувствуется рука Расула и результат тренировок и утренних зарядок, о которых он все время вежливо выспрашивает у Луки.

Для моего мальчика Хаджаев — непререкаемый авторитет. Я даже рядом не стою, поэтому и не лезу.