Книга За твоей спиной, страница 131 – Лина Коваль

— Па-па! — слышу истошный крик Амины.

Только успеваю подхватить на руки, отодвинув тарелку. Иначе точно снесет. Наша дочь — самая настоящая сверхзвуковая ракета. Не знаешь, когда и куда выстрелит.

— Ну, все-все, — поглаживаю русые прямые волосы и прижимаю к себе хрупкую фигурку. — Ты откуда такая чумазая? — смотрю на свою рубашку, теперь уже покрытую пятнами, и на смешное личико с носом-кнопкой и большими карими глазами.

— Мы с мальчиками были на раскопках, — гордо сообщает пятилетняя дочь.

— Ого!..

Таня закатывает глаза и смеется.

— Привет, пап, — слышится от двери.

Оборачиваюсь.

— А… Лука. Иди сюда, — киваю и жму руку, когда оказывается рядом.

Хороший пацан растет, спокойный, рассудительный. В учебе переменные успехи, в спорте тоже старается. С тех пор как Амина начала разговаривать и каждый день по сто раз повторять «папа» с разными интонациями, он теперь тоже так меня зовет.

Я не против.

Фамилию и отчество мы давно сменили. Имя менять он отказался, и это тоже не разозлило, а порадовало — значит, есть характер и собственное мнение. Хотя сочетание Лука Расулович все время улыбает своей несуразностью.

Судебный процесс над делом Салтыкова длился больше года. Он был открытым для всех желающих. Настоящее шоу с грязными трусами, которыми Герман тряс на всю страну. Больше всего было жалко Аврору. Услышать столько гадостей о своей умершей дочери. От убийцы, который сидит за решеткой.

Слава Всевышнему, все закончилось более чем справедливо.

Судебно-психиатрическая экспертиза, на которую надеялся Герман, признала его дееспособным, версия самоубийства тоже не подтвердилась, а учитывая отягчающие обстоятельства и показания Тани и других девушек, наказание он получил достаточно суровое — двадцать пять лет заключения.

— Чай будешь? — отвлекает от мыслей жена.

— Ратмир, — задорно смеется Злата. — Ужас, пойдем скорее умываться, — тянет сына к мойке.

Я вспоминаю, что дела на сегодня не закончены.

— Нет, чай потом. Лука, Амина, собирайтесь, — зову детей. — К деду, он просил сегодня заехать, — объясняю уже Тане. — Поедем?..

— Ой, нет. Я останусь со Златой. Да и я недавно у них гостила, а тебя они сто лет не видели.

Аминка запрыгивает на руки к брату и радуется. Делает это, как всегда, громко. Эмин пугается, плачет.

Таня берет нашего сына на руки, чтобы успокоить, а я слышу голос Ратмира, обращенный к матери:

— Я тоже хочу к дедушке. Мама, почему Лука и Амина поедут, а я нет?..

Амир не общается с отцом много лет, и это главный пункт их тех, что все время меня беспокоят.

Мы со Златой переглядываемся.

Я пожимаю плечами, а она проявляет характер и незаметно мне кивает.

Женщины, которых мы с братом сделали Хаджаевыми, все время нас удивляют. Сначала мягкостью. Нет, не бесхребетностью. Именно мягкостью, такой, какая должна быть по отношению к мужу и детям. А иногда поражают небывалым, стойким характером. До сих пор не понимаю, как Таня смогла за несколько месяцев создать уют в нашей квартире, пройти курсы по недвижимости, заниматься Лукой и все это время быть беременной. Помню, как охренел тогда от оглушительной новости.

Такое под силу только женщине.

«Моей женщине», — гордо про себя добавляю.

— Поедем с нами, Ратмир, — твердо сообщаю, поднимаясь со стула.

— Хорошо, пусть едет, — глухо отвечает Злата и тут же отворачивается, а дети веселятся уже втроем. — Только переоденься, сынок.