Книга За твоей спиной, страница 116 – Лина Коваль

«Здесь реабилитационный центр», — догадываюсь.

Определенно Расул стал стройнее и будто бы выше, но все равно — кардинально не изменился.

Он все тот же.

Мой любимый мужчина и лучший человек на земле. Человек, который спас меня от Салтыкова.

Мысли быстро улетучиваются, когда беговая дорожка останавливается. Так же бесшумно, как и работала. Скорость, с которой она это делала, была такой низкой, что я снова вспоминаю, сколько всего Расул пережил.

На обнаженной груди накидка с кучей каких-то датчиков, изучаю сначала их, затем серые спортивные штаны и легкие кроссовки. Мой взгляд мечется. Хочется осмотреть всего-всего. Сосредоточенное лицо гладко выбрито, только волосы стали чуть длиннее. Кажется, они даже завиваются у висков. Это вызывает неожиданную улыбку. Нервную и болезненную.

— На этом все, — говорит стройная девушка в синем медицинском костюме и тянется к Расулу.

Я чувствую легкий укол ревности, но тут же себя одергиваю.

Моя любимая женщина.Он говорил, что я его любимая женщина, а такие мужчины просто так словами не разбрасываются. Мне совершенно не о чем переживать.

— Закончим на сегодня, тем более у вас гостья, — загадочно произносит.

Меня наконец-то замечают, и я снова перестаю дышать. По спине пробегает табун мурашек, потому что холодные, черные глаза впиваются в мое лицо и, мне не кажется, они на самом деле становятся теплее.

Я снова улыбаюсь.

Теперь неловко.

— Спасибо, Анна, — впервые за долгое время слышу его голос.

Вежливый, но отстраненный, потому что его обладатель не сводит с меня взгляда.

Я переминаюсь с ноги на ногу и выжидаю, пока медработница освободит Расула от проводов.

— Отдыхайте, Расул Рашидович.

Я вежливо ей киваю и отхожу, чтобы выпустить из палаты. Сняв куртку, выдыхаю:

— Привет.

— Привет. Рад, что ты пришла…

— Я… тоже.

Неловкость уступает место нетерпению. Резко подаюсь вперед, куртка валится на пол, но я не замечаю. Даже эти семь шагов даются мне сложно, потому что нет сил.

Я так много за него молилась.

Сил просто не осталось.

В нос проникает неповторимый аромат. Только его и больше ничей. Мужественный и родной. То, что к нему примешиваются нотки больничной стерильности, тоже замечаю.

Вдох-выдох.

Обхватив обнаженный торс, прижимаюсь лицом к красноватому, глубокому рубцу, рассекающему мужскую грудь пополам. Прячу слезы, тихонько всхлипывая, и целую основание шеи. То место, где шрам берет начало.

Делаю это так бережно и аккуратно, что скулы сводит.

Внутри столько всего, что я хотела сказать, но внезапно хочется молчать. Сознание бьет только по одному анализатору: «Живой, живой, живой!» — повторяет разум.

Расул терпеливо ждет, сильными руками поглаживая мою спину.

Я трогаю его лицо, плечи, грудь. Кончиками пальцев, едва касаясь. Осторожно, робко, словно перышком. Не дыша… В районе сердца — особенно. Будто боюсь, что оно может остановиться.

Такая глупость!..

Всю мою стойкость смывает волной…

Падаю на твердое плечо и плачу. К черту все. Отпускаю себя и все свои страхи.

— Ну-ну, моя сильная, красивая девочка, — Расул хрипло успокаивает, одной рукой поглаживая мои волосы, а другой обнимая трясущиеся плечи. — Все уже хорошо.

— Я думала… Это никогда не закончится.

— Все закончилось. Прости меня.

— Это ты меня прости, — качаю головой. Ругаю себя. — Амир пустил к тебе, взяв обещание, что я не буду лить слезы.