Книга Дикая Ника для бандита, страница 19 – Лина Мак

И мне бы успокоится и принять её ответ, но что-то напрягло меня.

— Подробнее, — резко разворачиваю Нику к себе и заглядываю в глаза.

— Твоя шлюха, что вчера стояла у двери комнаты, рылась в моих вещах, — отвечает Ника вроде расслаблено, но в глазах появляется холод. — Она тебя и сдала. Ну а кто я такая, чтобы великого Чернобора оставить без сладкого в Новогоднюю ночь.

Смотрю на Дикую, пытаясь понять, врёт она или нет, но ничего. Молча поднимаюсь и выхожу из её комнаты. Захожу к себе и, включив ноут, проверяю вчерашние записи с камеры.

— Сука, — смотрю, как Марина входит в комнату Ники, и скулы сводит. — Ну нахрена так палиться, дура. Сама себе подписала приговор.

Но вот то, как она выходит, и кто её встречает, запускает совсем не удовольствие во мне. Марина села не в ту машину у ворот и не с тем решила связаться.

Давид ушёл из комнаты. Молча, не сказав ни слова. А я лежу, и нет сил даже подняться.

Всё совершенно неважно сегодня. Я довольная, как кошка, если бы не одно паршивое НО. Всё не то. Я не этого хотела.

Когда одна, можно признаться себе в том, что ты ждёшь от жизни своего мужчину, ну или мужика, как любит говорить Яся. Ждёшь его и веришь, что когда-то явится тот, кто увидит не красивую обёртку, а ту, что живёт внутри неё.

Я научилась за столько лет различать, когда меня пользуют, и не против, потому что сама даю согласие.

Не сопротивляюсь, получая и свою долю удовольствия. Но вот проблема: сегодня всё было не так. Всё было иначе.

Каждое движение Давида, его шёпот, его губы, пальцы, член. Он весь будто горел и был моим. Ровно до того момента, пока не поднялся и не ушёл.

Вероятно, я слишком привыкла к нашим перепалкам и вижу не то, что есть на самом деле.

В памяти всплывает наш разговор с Яськой месячной давности:

— Ясь, скажи мне, почему в жизни всё так сложно? — спросила я, смотря в ночное небо.

— Никуль, слишком философские вопросы на ночь глядя, — улыбнулась подруга.

— Да, Ясь, — улыбаюсь ей в ответ. — Это просто усталость.

— Ник, мне папа всегда говорит, что это не жизнь сложная, а мы. Мы сами делаем её сложной. Хотя я не вижу логики в этом, но это я, — пояснила Яся.

— Ага, а это я.

— Что тебя так расстроило? Не поделишься? — Яся подошла ближе.

— Не знаю, а может, и знаю, но никогда никому не признаюсь, — засмеялась я, пряча за улыбками боль, что давила в груди.

— Слушай, а давай загадаем желание с тобой. Скоро же Новый год, — восторженно сказала Яська. — Нам просто нужно ненадолго забыть, что мы взрослые нудные тётки, и поверить в чудо. Нам как раз и надо чудо. Вот что-то такое охренительно-опупительное. Чтобы прямо трусишки мокли от предвкушения.

— Замолчи! — я накрыла рот Яськи ладонями. — Вот сейчас лучше молчи, Ясь. А то твои желания имеют свойство сбываться, но не так, как задумано.

… Ну что, Яся, трусишки мои взмокли. Голова соображает плохо. Но ко всему этому добавились тени прошлого, которые слишком больно ранили когда-то.

И даже если Давид сегодня молчал и трахал меня так, что всё тело болит, будто после изнурительной тренировки, но его молчание говорило больше, чем если бы он что-то сказал.

У каждого есть скелеты в шкафу. Мои слишком коварные и позорные. Но смотря, с какой стороны смотреть. Это мой опыт, и я никого не обижала. Сама пробовала, сама проверяла грани дозволенного, сама делала выбор.