Книга Дикая Ника для бандита, страница 13 – Лина Мак

— Предлагаю забыть этот небольшой инцидент и отпустить ситуацию, — Вова протягивает руку. — Мы сделаем вид, что никого не узнали, и не будем портить праздник.

Я с замиранием сердца жду ответа Давида. Почему-то именно сейчас мне хочется, чтобы он выгнал всех. Но вместо слов Давид пожимает руку Камнева-старшего.

И почему моя глупая надежда думала, что будет по-другому? Это не тот мир, в котором можно иметь такую роскошь, как надежду.

Хочу обойти Давида и уйти, но он делает лёгкое движение руки и, ухватив меня за палец, останавливает.

Вова помогает подняться Марату, и через минуту коридор становится пустым. Только наше дыхание напоминает, что здесь ещё есть люди.

— У тебя насыщенное прошлое, — произносит Давид.

Я хочу расслышать в его голосе брезгливость или осуждение, или ещё что-то, но его нет.

— С твоим не сравнится, — отвечаю ровно.

— Если ты не хочешь быть среди гостей, можешь подняться в комнату, — добавляет Давид и уходит.

Молча, даже не посмотрев на меня. Просто ушёл. И почему же меня это так ранит? Мне ведь всё равно на этого наглого бандита.

Пока поднимаюсь, даже свои шаги стараюсь контролировать. Не смей бежать, Ника. Не смей показывать никому свою боль.

Дохожу до комнаты и сначала даже не понимаю, что происходит. Дверь приоткрыта, а внутри явно кто-то находится.

Захожу внутрь и замираю.

В моём чемодане роется та самая сука, которая утром выходила из комнаты Давида. Что-то дёргает, выворачивает. А ещё вывернуты тумбочки и шкаф открыт.

— Что интересное нашла? — спрашиваю спокойно, проходя к креслу.

Эта курица подпрыгивает от испуга и быстро отскакивает от чемодана.

— Если ты ищешь моё бельё, то оно в отдельном карманчике, — киваю на бедный чемодан и усаживаюсь в кресло.

— Ты думаешь, раз Давид сейчас держит тебя в этом доме, то ты будешь иметь его всегда? — выплёвывает эта дамочка. — Он не любит однообразие. Ему нужна страстная женщина, а не сосулька.

— Ну сосулькой тоже нужно уметь быть, — киваю я серьёзно. — У тебя, смотрю, неплохо получается. Или тебе мало было?

— Сука! — шипит эта коза в коротком безвкусном мини. — Если он меня не трахнул сегодня, это не означает, что не трахнет завтра. Я всегда буду у него, а ты временное увлечение.

— Мне кажется, ты что-то путаешь, — отвечаю холодно. — Временное увлечение — это шлюха, сколько бы она ни стоила и в какой бы обёртке ни подавалась. Шлюха — это и есть сосулька, облизулька и так далее по списку. А я та, кого не забывают, не бросают и ждут каждого секса, как подарка под ёлку, — говорю всё ровно, но от каждого моего слова эта шкура становится всё бледнее. — И если ты что-то взяла, то, будь добра, верни на место. Мои трусы стоят дороже, чем весь твой наряд вместе взятый.

— Когда ты будешь подыхать в яме, незабываемая… — эта идиотка дёргается ко мне, но быстро соображает что-то и направляется к двери, бросая мне на ходу: — Я буду стоять над тобой и ржать.

— Желаю удачи, — растягиваю губы в подобии улыбки, а в следующий миг дверь с грохотом закрывается.

В комнате повисает тишина. Какая-то слишком спокойная, умиротворённая и совершенно непонятная мне.

Снова улыбаюсь сама себе, улавливая одну мысль, что мелькает в воспалённом от воспоминаний мозгу:

— Он не спал с ней. И почему меня это так удивляет?