Книга Договорная любовь, страница 170 – Лорен Ашер

Она нажимает кнопку записи на телефоне.

— Не за что, — Лили улыбается.

— Мы ценим твое желание поговорить с нами, — я беру Лили за руку и переплетаю наши пальцы.

Николь смотрит на наши сцепленные руки, а затем поднимает взгляд и улыбается.

— Лили так много рассказывала мне о тебе.

— Только хорошее, — добавляет Лили. — За исключением того, что ты не фанат «Детройтских львов».

Николь прикладывает ладонь к сердцу.

— Я все еще перевариваю эту информацию.

— Во сколько мне обойдется исключение этого факта из статьи? — поддразниваю ее я.

Она улыбается.

— Ты что, шутишь? Это попадет на первую полосу.

— Вот вам и выборы…

Репортер смеется.

— Раз уж мы затронули эту тему, давай поговорим об этом поподробнее. Что подтолкнуло тебя баллотироваться в мэры?

Я думаю о том, чтобы повторить то утверждение, которое мы с Уиллоу озвучивали уже раз сто, но вместо этого говорю кое-что новое.

— Я считаю, что город стоит перед гипотетическим выбором, и только от его жителей зависит, какой путь он выберет. Оба пути могут привести к процветанию: один принесет деньги и богатство избранным, а другой обеспечит более высокое качество жизни для всех. Я ясно дал понять, на чьей стороне, поэтому я лучше выступлю сейчас и буду бороться за город, в который верю, чем буду сидеть сложа руки и потом жалеть, что ничего не сделал.

Николь делает пометки, пока я говорю.

— А учитывая, что на кону стоит магазин Лили, я не смогу жить спокойно, если не выложусь для этой кампании по полной.

Лили сжимает мою руку, и я смотрю на нее, а она смотрит на меня с неуверенной улыбкой.

— Спасибо, — говорит она.

Николь переводит взгляд с одного из нас на другого, прежде чем спросить:

— Твой магазин на Лавандовом переулке, верно?

— Да, — отвечает Лили подавленным голосом.

— Тогда это просто совпадение, что Ладлоу выбрали именно эту улицу, — Николь, нахмурившись, делает еще несколько пометок.

Я усмехаюсь.

— Я в это не верю.

— Я тоже, — отвечает она, и я проникаюсь к ней еще большей симпатией.

— Не мог бы ты побольше рассказать мне об этой архитектурной фирме, которую они наняли?

Я подробно рассказываю о фирме, а затем Николь спрашивает меня о самом больном месте Тревора — «Виттори Холдингс».

— Ты все еще поддерживаешь связь со своей семьей?

— Нет. Я не люблю говорить на эту тему, — добавляю я. — Мне дороги мои двоюродные братья, но ни для кого не секрет, что мы с дядей расстались не на самой лучшей ноте, поэтому мне пришлось отгородиться ото всех, чтобы сохранить свое душевное равновесие. Думаю, любой, у кого сложные отношения с семьей, сможет меня понять.

Репортер делает еще несколько пометок, прежде чем спросить:

— Ты поэтому продал свои акции «Виттори Холдингс» или были и другие причины?

— Да, отвечая на оба твоих вопроса. Никто не просыпается однажды утром и не уходит из компании стоимостью в миллиарды долларов без веской причины, поэтому я долго обдумывал свое решение, и решение моего дяди разрушить наследие моего отца стало последней каплей. Все эти слухи о том, что я продаю свои акции, потому что инвесторы мной недовольны, были ложными. Стоимость компании упала не только из-за решений, которые я принимал, хотя люди решили сделать именно из меня козла отпущения.

— Короче говоря, мои ценности не совпадали с ценностями генерального директора компании, который, к сожалению, приходится мне дядей. Конечно, он воспринял мой уход на свой счет. Он думал, что я буду действовать заодно с другими членами совета директоров, но я отказался быть частью компании, для которой жадность важнее морали. Я лучше останусь верен себе, чем пойду на сделку с совестью, поэтому ушел.