Онлайн книга «Игра на инстинктах»
|
Придавив меня всей массой, Демид не спеша раскачивается в моей тугой влажной норке, а я никак не могу остановить этот произвол. Он буравит меня неторопливо, с оттяжечкой, пробуждая муравейник под кожей. Горячие волны омывают мое тело, живот напрягается, и киска стискивает член все плотнее. Член мучительно медленно скользит внутри, растягивая стеночки и иногда попадая на сгусток нервов, от которых выстреливает жгучая молния прямо в клитор. Все мои попытки ускорить движения, чтобы поскорее прийти к финишу, разбиваются об эгоизм Артемьева. Не слушая меня, он целует зажигательно грубо, берет дьявольски нежно и не забывает жарко тискать, и мое тело в этих лапищах словно свечной воск. Единственное, чего я хочу, чтобы Демид сжал меня всю и жестко, как он умеет, позволил мне получить удовольствие. Но Артемьев наслаждается податливой дырочкой и не спешит завершить дистанцию. — Ненавижу тебя! Мерзавец! — шиплю я, потому что секунда за секундой не получаю долгожданной разрядки, а только ощущаю, как нарастает эта волна, уже нависшая надо мной. Будто издеваясь или наказывая меня за мои слова, Артемьев еще замедляется, не забывая с силой ударять в конце в мою киску, от чего сладко содрогается все тело и сбивается дыхание. — Демид! — я кусаю губы. Я не стану умолять, не буду просить! У меня же есть гордость! — Ах… Когда на минуту Артемьев отрывается от меня и, разведя мои колени шире, медленно выходит, наблюдая, как толстый член покидает растянутую алую дырочку, я, почувствовав свободу, тянусь рукой к пульсирующему клитору, но Демид перехватывает руку. Погрозив мне пальцем, этот гад не находит ничего лучше, как подобрать один из моих чулков и, связав мне запястья, закрепить на спинке кровати! А я ничего не могу с этим поделать! Ну что за мерзкая гостиница! Кто делает такие кровати? Я буду жаловаться! Меня почти колотит. Тело выгибает от невозможности свести бедра и сжать их посильнее. Хуже того, Демид пальцами тревожит налившиеся складочки, покрытые соками, обводит клитор, ласково гладит живот. С ненавистью смотрю на Артемьева, а он, не торопясь, натягивает презерватив словно позволяет любоваться собой. — Развяжи меня! — требую я хрипло. — Нет, Фрося, — качает головой Демид, приставляя головку к влажной норке. — Ты слишком торопишься… Я уже открываю рот, чтобы обругать его, но Артемьев наконец снова возвращается в мою глубину и продолжает изводить. Забросив мои ноги на плечи, он входит так глубоко, как это возможно, и мелкими короткими ударами буравит, высекая из меня искры. Ах так… я… я…. Ах… И снова из меня льются стоны, похотливые и умоляющие. Именно они действуют на Демида правильным образом. Впившись в мой рот поцелуем, он переходит на длинные сильные толчки, кровать если не развалится, то точно загорится, потому что у меня ощущение, что я вся в огне, и эпицентр там, где мы сливаемся раз за разом. Вокруг нас закручивается смерч, и в центре нет воздуха. Мы должны спешить, вырваться наверх, чтобы выжить. Мир замедляется, а мы набираем скорость, как на взлетной полосе, и… Меня отрывает от земли. Я парю. Каждая клеточка тела пульсирует и взрывается, расслабляясь и делая меня легче перышка. Сердце все еще работает на максимуме, прогоняя кровь через чувствительные места и порождая новые микровспышки. |