Онлайн книга «Игра на инстинктах»
|
Ласкаю языком уздечку, обвожу кончиком по кругу. Мягким языком прохожусь вдоль члена по всей длине, продолжая двигать пальчиками у основания. Втягиваю головку и полирую во рту… Тяжелая ладонь опускается мне на макушку, я вскидываю глаза, и ой… Что-то у меня внутри сладенько так вздрагивает. Подозрительно очень сжимается. Секунду назад у Артемьева были закрыты глаза, но, словно почувствовав, что я на него смотрю, он распахивает свои невозможные для мужика густые ресницы, и все… Попала Фрося. Никакая женщина против такого не устоит. Голод. Лютый голод. Ежу понятно, что ручной работой и устной формой я не отделаюсь. Мамочки, надо готовиться еще к одному заезду. И я оказываюсь права. В какой-то миг от движений моего языка, выдержка Демида кончается. Отобрав у меня такую сладкую игрушку, он подхватывает меня на руки, снова сажает к себе на пояс и впивается в мои распухшие губы грубым поцелуем. Сейчас нет никаких сомнений, что меня наказывают за взбрыки. А вот головка, упирающаяся в мои натруженные складочки, действует очень даже нежно. Она немного давит и отступает, каждый раз погружаясь чуть глубже, раздвигая набрякшие губки, и покрываясь предательскими соками. Слегка саднит, но возмутиться мне не дает язык Артемьева. Меня опять лишили возможности протестовать, и потихонечку натягивают. Я похныкиваю, сама толком не понимая от чего. Но как только головка целиком погружается в меня второй или третий раз, и становится понятно, что я достаточно влажная, чтобы принять в себя весь член, Демид одним движением форсирует мою тесноту. — Ах… — вырывается у меня, а Артемьев прислоняет меня к стенке спиной и все так же на весу делает несколько карающих толчков на всю длину, показывая, что да, и чистенькую действительно поимеет. Я обмякаю, потому что меня захлестывают совершенно новые ощущения. Убедившись, что больше никакого сопротивления я не оказываю, Демид, не выходя из меня, отключает воду и покидает кабину вместе со мной. Несколько секунд, и я снова лежу на кровати, нанизанная на его бесчеловечно толстый орган. Только теперь речь не идет о стремительном сексе. Кто-то настроился на марафонский забег. Глава 31. Я буду жаловаться! — Слезь с меня, животное, — бормочу я, не совсем уверенная, что мои желания совпадают с тем, что я говорю. Вроде бы сил совсем нет, но он же как-то втиснул свою штуковину… А пользоваться он ей умеет… — Нашла дурака, — фыркает Демид, крутя бедрами и устраиваясь во мне повольготнее. К моему удивлению, он реально там снова целиком. Я чувствую натертыми губками мягкую мошенку и с волнением обнаруживаю, что смазка продолжает выделяться, хотя внутри все горит. На пробу сжимаю внутренние мышцы, и Артемьев рефлекторно толкается внутрь, чтобы преодолеть препятствия, и вызывает у меня тихий стон. — Фрося, — рычит он. — Я тут вообще-то сдерживаюсь. Можно сказать, берегу тебя, а ты провоцируешь. Мне становится смешно. Ага, самый сдержанный. Возьми медальку! Мои смешки снова запускают работу мышц, и Артемьевский ствол снова пронзает меня. Стискивая меня в стальных объятьях, Демид тяжело дышит мне в шею и ворчит: — Блядь, чувствую себя сводной сестрой золушки… — Как в сказке? — уточняю я. — Нет. Туфелька жмет, — он прикусывает мне мочку уха, и я снова начинаю хихикать, но Артемьева такой расклад не устраивает, и он делает так, что мне становится не до смеха. |