Книга Игра на инстинктах, страница 13 – Саша Кей

— Ну уж прям, — хмурится Артемьев. — Может, там не такие пропащие ребята…

— Да ну…

— И что? Конкуренты у ресторанной сети сильные? — в его голосе слышится напряжение.

Пожимаю плечами.

— Маленькая кондитерская, местные энтузиасты. Локальные и сезонные вещи предлагают делать. Плюс перспективы коллаборации с винным и кофейным бутиками. Можно будет делать крутые тематические вечера. Так что пока я склоняюсь в пользу их предложения.

Артемьев почему-то мрачнеет с каждым моим словом. Даже больше не троллит меня.

Это он обижается, что я о сетевых ресторанах так пренебрежительно отзываюсь?

Подумаешь, какая неженка!

В конце концов, я свободная личность и хочу делать то, что мне интересно, а не скукотой заниматься, иначе-таки стала бы юристом, как хотела мама.

— Какие у нас капризные нынче повара, — ворчит Демид.

— Ну так. Могу позволить себе выбирать, — гордо выпячиваю грудь. Артемьев снова таращится на две горошинки, натянувшие ткань кофточки.

Что возвращает меня к мысли о том, что пора себя пристраивать на ночь.

А ну как сейчас у соседа начнется четвертая смена. Демид вон до сих пор не озаботился тем, чтобы натянуть майку. Так и поигрывает бицухой. Вряд ли это для меня презентация, скорее, не хочет заморачиваться, чтоб потом опять не раздеваться.

Лезу в телефон, прикидывая, кому я сейчас могу навязаться на голову вот так без предварительной договоренности.

Медведева живет у мужика, а в свою квартиру пустила племянницу, пока ей не дадут место в общаге. К Левиной можно было бы, но пока я доеду к ним с Бергманом в загородный дом за ключами от ее хаты, она уже будет видеть десятый сон. Подозреваю, что у меня рука не поднимется будить пузанчика. У меня в последнее время нездоровый пиетет к беременным.

Остается мама.

Тяжкий вздох.

Палец уже нависает над номером родительницы в списке контактов, когда телфон в руке вдруг оживает.

На экране всплывает фотка красавчика с ослепительной улыбкой и надпись: «Макар», заканчивающаяся сердечками.

Черт. Забыла переименовать бывшего.

Походу, Макар от меня не отписался, а я, выложив сторис из ресторана, спалилась, и теперь он знает, что я в городе.

— Это что за хмырь? — резко спрашивает Артемьев, пялясь на экран моего телефона.

— Бывший, — грустно отвечаю я.

Еще бы не грустить. Там тоже с генофондом все ок, но я напрочь похоронила наши отношения.

Демид неожиданно протягивает руку и сбрасывает звонок.

— Оставайся, — рубит он. — Я найду для тебя койкоместо.

Это предложение Артемьева настолько не соответствует моим представлениям о соседе, что я даже не тявкаю на него по поводу того, что он тянет свои мужицкие лапищи, куда не следует.

В конце концов, в двадцать первом веке мобильник — вещь крайне интимная.

А может, я только и ждала, что Макар мне позвонит? Надеялась на страстное воссоединение?

На самом деле, я собиралась дождаться, пока дозвон прекратится, но Демид-то этого не знает! И заслуживает за свою наглость суровой кары!

Однако возмущение перевешено нехилым удивлением.

Я хлопаю ресницами:

— Это, конечно, мило и неожиданно благородно с твоей стороны… но это неудобно.

— Почему? — тут же набычивается Артемьев, выдавая, что он из породы козлорогих, то есть тех, кто, уперевшись, способен сделать себе назло, лишь бы настоять на своём. — Неужели лучше в самых дебильных бабских традициях поехать к бывшему, который тебя бросил, а по утру остаться у разбитого корыта?