Книга Поймать мотылька, страница 47 – Катерина Черенёва

И Глеб. Мой реальный, почти недостижимый начальник. Тот, кто впервые в жизни дал мне шанс не по знакомству и не из жалости. Тот, кто своим ледяным взглядом и невозможными требованиями заставлял меня двигаться. И тот, кто — я это видела, я чувствовала! — начал замечать мой рост. Его редкое «верно» или спокойное «принято» после моего доклада ценились мной на вес золота. Он был моей путеводной звездой в реальном, жестоком мире.

Я чувствовала огромную, всепоглощающую благодарность к ним обоим и не видела в этом никакого конфликта. Они были разными полюсами моей новой вселенной, и каждый тянул меня к себе, не давая упасть. Мне и в голову не приходило, что это может быть один и тот же человек. Это было так же невозможно, как если бы солнце и луна оказались одним и тем же светилом.

«Может быть, — подумала я, засыпая под затихающие разрывы фейерверков, — этот год станет первым, где я буду жить не на автопилоте, а по-настоящему. Где я буду выбирать, а не просто плыть по течению».

В полусне мне казалось, что у меня в жизни есть два огня. Один — тёмный, обжигающий, но дающий тепло в самой глубокой темноте. Другой — далёкий, холодный, но освещающий путь впереди.

Я ещё не знала, что две мои опоры, два моих огня, ведущих меня из темноты, — это две грани одного и того же человека. И что, пытаясь дотянуться до обоих, я летела прямо в центр пожара.

Первый рабочий день после затяжных праздников должен был ощущаться как прыжок в ледяную прорубь. Москва, отмытая от фальшивого блеска новогодней мишуры, вернулась к своему истинному состоянию — серая, отсыревшая, деловито-хмурая хищница, готовая поглотить тебя с потрохами. Но я, на удивление, не чувствовала её холодных зубов. Я несла себя по гулким улицам, как драгоценный сосуд, наполненный до краёв искрящимся вином. Внутри, в самом центре солнечного сплетения, где раньше гнездился комок липкого страха, теперь горел ровный, тёплый огонёк. Этот огонь зажгли двое мужчин, два полюса моего нового мира.

Один — Обсидиан, мой тайный наставник, мой ночной проводник в лабиринты собственной души. За эти несколько месяцев он подарил мне меня саму. Не вылепил, не сломал, а именно подарил, сняв оберточную бумагу из страхов и комплексов. Он показал мне путь к собственной силе, научил не стыдиться своих желаний, превратил мою неуверенность в фундамент для новой, ещё не до конца понятной мне личности. Его слова были водой для иссохшей земли.

Другой — Глеб Андреевич, мой дневной мучитель. Тот, кто эту землю эти месяцы выжигал. Но и он, сам того не желая, подкинул хвороста в мой костёр. В том проклятом, благословенном лифте этот невозможный мужчина неожиданно дал трещину. Позволил увидеть за ледяной маской перфекциониста раненого, упрямого мальчика. И эта мимолетная, почти неосознанная забота, когда он включал мне обогрев в машине и защищал от нападок финансового директора… В общем, этот год начинался иначе. И я не знала, к чему он меня приведёт.

Я возвращалась в «Кремнёв Групп» не забитой мышкой, готовой спрятаться под плинтус от звука его шагов. Я возвращалась женщиной, начавшей осознавать свою ценность. Я была ресурсом. Его ценным ресурсом. Эта мысль, холодная и острая, как сталь, придавала осанке твёрдость и стирала с лица выражение вечной вины.