Книга Ангел за маской греха, страница 51 – Алиса Бренди

Но его лицо было совсем другим.

Он смотрел на меня ошарашенно, даже удивлённо. Брови чуть сдвинулись, губы приоткрылись. Это было не то выражение, которого я ожидала. Я проследила за направлением его взгляда, пытаясь понять, что его так поразило.

И увидела.

Там, в том месте, откуда я отползла, на тёмно-синей простыне красовалось пятно. Большое, неровное, влажное. Даже в полумраке, даже на тёмной ткани было отчётливо видно — это кровь. Яркая, алая, свежая. Она впиталась в шёлк, расползаясь неровными краями, словно чудовищный цветок.

Я перевела взгляд на свои ноги. Внутренняя сторона бёдер была вся в крови — размазанной, засыхающей кое-где, но всё ещё влажной. Между ног тоже было мокро и липко.

Воздух в комнате стал тяжёлым, густым. Время словно остановилось. Мы оба смотрели на это пятно, на эту кровь — неопровержимое доказательство того, что произошло. Того, что он со мной сделал. Того, что он забрал у меня. Того, что я потеряла.

Я не знала, что будет дальше. Но внезапно мне стало страшно ещё больше, чем раньше. Потому что выражение на его лице изменилось. Удивление сменилось чем-то другим. Чем-то, что я не могла прочитать. И это пугало сильнее всего остального.

Если честно, эта глава далась мне невероятно тяжело..

.

Впервые погружалась в настолько тяжелые эмоции своих персонажей.

В следующей главе подробнее поделюсь своими эмоциями от написания этого. А вы тоже пишите в комментариях, что чувствовали! 💔

Эля

— Эля... — его голос был хриплым, почти неузнаваемым. — Ты... девственница? Почему ты не...

Молотов замолчал на полуслове, слова застряли у него в горле. Губы сжались в тонкую линию, челюсть напряглась.

Он хотел спросить, почему я не сказала. И это меня взбесило. Взбесило так, что не понимаю, откуда взялись силы. Откуда в моём измождённом, израненном теле нашлась эта ярость, эта бешеная энергия.

— Я ГОВОРИЛА ТЕБЕ! — крик вырвался из моей груди, пронзительный, надрывный, полный боли и ненависти. — Я ГОВОРИЛА!

А дальше у меня случилась истерика. Настоящая, неконтролируемая. Руки сами потянулись к первому попавшемуся предмету. Часы на тумбочке — тяжёлые, с золотым корпусом. Я схватила их и запустила в Молотова изо всех сил.

Он увернулся. Легко, почти небрежно, едва наклонив голову. Часы пролетели мимо и с громким треском ударились о стену, разбившись вдребезги. Стекло посыпалось на пол звонкими осколками, механизм со звоном покатился куда-то в угол.

Мои руки уже тянулись к следующему предмету. Пепельница на тумбочке — стеклянная, тяжёлая, с окурками. Я швырнула и её. Молотов снова увернулся, и пепельница разлетелась о стену, оставив грязное пятно пепла на обоях.

Всё это время он пытался подойти ко мне. Медленно, осторожно, как приближаются к раненому, загнанному в угол зверю. Выражение его лица было нечитаемым — что-то между шоком, виной и чем-то ещё, чего я не могла понять.

— Не подходи! — я отползала дальше, прижимаясь спиной к спинке кровати, пытаясь сделаться меньше, невидимой. — НЕ СМЕЙ КО МНЕ ПОДХОДИТЬ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!

Слёзы текли градом, размывая всё вокруг, делая мир расплывчатым и нереальным. Они заливали лицо, попадали в рот, солёные и горячие. Я задыхалась от рыданий, от ярости, от боли — физической и душевной.

Мой взгляд метался по комнате в поисках нового оружия, чего-то ещё, что можно швырнуть в него. И я увидела: в нише над кроватью, прямо за моей спиной, стояла ваза. Высокая, изящная, с витиеватыми узорами. Она выглядела антикварной, старинной и наверняка стоила целое состояние.