Книга Ангел за маской греха, страница 48 – Алиса Бренди

Отлично.

— Хорошо, — произнёс я тихо, ровно. — Как скажешь. Я не люблю разочаровывать.

И в эту секунду я резко бросился к ней. Одним быстрым движением разорвал платье.

Хотела зверя — получи.

Внимание!

Эта глава содержит подробные описания насилия и моральных страданий. Если такие сцены не для вас, перескакивайте сразу к последним абзацам или к следующей главе. Берегите свои нервы! 💙

Эля

Я разозлила зверя. Хотя нет, он и так был зверем, хищником, который уже приговорил меня. Мне было бы плохо в любом случае. Даже если бы я молчала. Даже если бы покорно опустила глаза и сдалась без борьбы. Но я не смогла. Не смогла просто принять свою участь. И теперь всё стало в разы хуже.

Потому что голодный зверь — это одно. А зверь, которого разъярили, которого довели до бешенства — это совсем другая история. Я сама подлила масла в огонь, и теперь этот огонь сжигал меня заживо.

Пытаясь хоть как-то исправить ситуацию, я умоляюще посмотрела на него:

— Прости. Пожалуйста, не надо! У меня никогда не было...

Но он не слушал. Мои слова были лишь эхом в пустоте. Его глаза потемнели ещё сильнее, а челюсть сжалась.

Стянув с меня то, что осталось от платья, Молотов развернул меня спиной к себе и швырнул животом на кровать. Я попыталась развернуться, оттолкнуться руками от постели, отползти хоть куда-нибудь, но его рука молниеносно обхватила мою щиколотку железной хваткой. Один рывок, и моё тело поехало назад по шёлковым простыням. Он притянул меня к себе так резко, что я вскрикнула, когда мои ягодицы впечатались в его пах.

Его возбуждение впилось мне в бедро — твёрдое, горячее, пугающее. Волна холодного отчаяния накрыла меня с головой, не оставив воздуха. Реальность происходящего снова обрушилась на меня всей тяжестью.

Я дернулась снова, отчаянно пытаясь вырваться, царапая ногтями шёлк, но он только крепче сжал мои бёдра обеими руками. Его пальцы впились в кожу так сильно, что я почувствовала боль. Завтра там точно останутся синяки в форме его ладоней. Слезы уже ручьями катились по щекам, горячие и солёные, оставляя мокрые дорожки на шелковых простынях.

Но Молотов этого не видел. Я услышала характерный звук разрываемой упаковки, резкий, словно выстрел в тишине комнаты. Мое сердце бешено колотилось в груди, пытаясь вырваться наружу.

Его рука снова легла на мое бедро, удерживая на месте, а через мгновение он резко вошел в меня. Одним жёстким, безжалостным толчком, не давая времени привыкнуть, приспособиться, подготовиться. Боль взорвалась внутри меня ослепительной вспышкой, выбив весь воздух из лёгких.

Я закричала. Не сдержалась, не смогла. Крик вырвался из горла сам, пронзительный и отчаянный. Боль прошибала насквозь — острая, жгучая, раздирающая. Такое ощущение, будто меня разрывают изнутри. Но не успела я опомниться, не успела как следует вдохнуть, поймать хоть глоток воздуха в горящие лёгкие, как он начал двигаться.

Жёстко. Безжалостно. Безостановочно.

Он вбивался в меня с такой силой, что моё тело подавалось вперёд с каждым толчком, скользя по простыням. Каждое движение отдавалось волной боли, которая прокатывалась по всему телу, от которой перехватывало дыхание и темнело в глазах. Я слышала звуки — влажные и непристойные, смешанные с моими всхлипами и его тяжёлым дыханием.