Книга Сын бандита. Ломая запреты, страница 38 – Лина Мак

А память подкидывает сюжеты из прошлого, когда один урод тоже пробрался в мою комнату. И как я убегала от него, выпрыгнув из собственного окна. И что он говорил и что обещал сделать со мной.

— Предлагаю погостить у нас, — громкий голос Ники Михайловны из гостиной доносится к нам.

— Она всегда всё слышит? — тихо спрашиваю, на что получаю только кивок. — Я не могу к тебе поехать, Давид. Это неправильно. Да и мы друг другу никто.

— Ну как же, Снежинка, — усмехается Давид и разворачивает нас к зеркалу, что стоит в его комнате. — Ты моя заноза, а я твой кошмар.

Он стоит за спиной, высокий, широкоплечий, взгляд серьёзный напряжённый, держит руки на моих плечах, а я перед ним, в его же одежде и совершенно бледная.

— Я не хочу больше кошмаров, — шепчу я, смотря ему в глаза через зеркало.

— Ну так быстро это не проходит, Снежинка, — холодная улыбка касается губ Давида, а я хочу рыдать от безысходности и… зависти.

Да, я завидую Давиду. Его близким, родным, друзьям. А я одна!

— И долго будешь думать, с чего начать? — спрашивает отец, смотря на меня своим коронным, дерзким и одновременно расслабленным взглядом.

А я не знаю, с чего начать. Мыслей столько, что хочется убивать. Я же не идеальный. Хотя для родителей всегда стараюсь быть примерным сыном. Меня так воспитали. Научили с детства, что под крышей дома всегда помогут, поддержат, даже если сначала дадут по шее. Но это будет в доме. Где ты можешь признать свою вину и со скрипящими зубами попросить прощения.

И вот сейчас я сижу перед отцом и пытаюсь собрать воедино всё, что знаю, но не собирается. А перед глазами всё стоит этот урод и наша с ним последняя встреча!..

— Ну как тебе моя сестрёнка? Она уже сосала тебе? Или до сих пор строит из себя святую девственность? Не ведись, Чернобор, — оскалился Завальный ещё неделю назад, когда мы переодевались после баскетбольного матча.

— Тебе бы завалиться, — огрызнулся я в ответ, из последних сил сдерживая себя, чтобы не убить этого козла и не спрятать труп в одном из шкафчиков.

— Значит, ещё не дала, — Эдик опёрся на соседний шкафчик, поднимая внутри меня волну ярости. — Не парься, Дава. Хочешь, я её попрошу?

— А ты у нас решил взять на себя непосильную ношу местного сутенёра, Эдичка? — голос Арса, что стоял всё это время рядом, вытащил меня из дикого гула в ушах. — Какой хороший мальчик, но вакансия уже занята.

Арс встал рядом, оскалился и подмигнул Завальному. Тот дёрнулся, но ничего не сказал в ответ. Хмыкнул слишком демонстративно и отошёл к своему шкафчику.

— Не ведись, Дава, — шепнул Арс и бросил на меня серьёзный взгляд. — Ты знаешь, за что я благодарен своему старику? Он научил меня держать удар от его конченого психологического давления. Этот урод такой же. Он кайфует, когда выводит тебя.

— Заткнись, — рыкнул на друга и, со всей силы ударив по шкафчику, вышел из раздевалки.

Арс догнал уже на парковке.

— Прости, — сказал другу, но не посмотрел на него.

— Нормально, — постучал по плечу Арс. — Но если не перестанешь вестись на него, он будет давить не только на твою Снежинку, а и на тебя. Больные ублюдки — больные на всю голову. У них не бывает на полшишечки!

… И вот сейчас я пытаюсь собрать в одно целое, что нарыл отец, я и знакомый программист, а оно не собирается.