Книга Сын бандита. Ломая запреты, страница 34 – Лина Мак

— Почему ты сбежала из дома? — А вот этот вопрос совершенно неожиданный. Давид возвращает руки на руль и выезжает на дорогу. — Лия Астахова. Единственная, любимая дочка отца. Умница, красавица, помогающая бездомным котам, и вдруг всё бросила и сбежала.

— Ты… — воздуха не хватает. Мне кажется, я сейчас задохнусь от боли и возмущения. — Как ты посмел собирать обо мне информацию?

— Взял только то, что было общедоступным, — ответил спокойно Давид, а вот руки на руле сжались до скрипа кожи.

Я задрожала, а в следующий миг сработала блокировка дверей.

— Выпусти меня! — закричала я.

— Не нужно было тебя возвращать на место, — покачал головой Давид. — Не расскажешь, да, Снежинка?

— Чернобор, это низко! — попыталась закричать, но горло стянуло спазмом.

— Низко — закрыть глаза на то, что девушку преследует ублюдок. Я это не сделал, заметь, — Давид бросил на меня быстрый взгляд и свернул куда-то во дворы.

— Я с тобой никуда не поеду! Выпусти меня, — пропищала я, чувствуя, как дрожь пробегает по коже.

— Мы уже приехали, — спокойно ответил Давид и, быстро припарковавшись, выскочил из машины.

Он открыл мою дверь, а я вжалась в спинку сидения. Не хочу выходить. Мне кажется, это станет концом.

— Идём, Снежинка. Тебе нельзя сегодня в общагу, — уверенно заявил Давид, не убирая руки, что протянул мне.

— Там Ксюша, — всхлипнула я.

— Её там тоже не будет сегодня, — добавил он, не сводя с меня взгляда. — Идём. Мы даже в разных комнатах спать будем, если ты боишься. Но в общагу я тебя не отпущу сегодня.

— Ты не похож на благородного рыцаря, — говорю тихо.

— А ты знала, что благородные рыцари чаще всего уроды и абьюзеры? — спокойно спросил Давид.

Я снова бегу. Не знаю куда, не знаю зачем, но чувствую, как в спину дышит опасность. Почему-то мне кажется, что там, впереди, меня ждёт спасение. Каждый шаг даётся всё труднее, но не останавливаюсь.

— Лия! — слышу громкое, и мне кажется, что это голос папы.

— Папа! — кричу в ответ, осматриваюсь по сторонам, но картинки так быстро меняются, что я начинаю падать. — Папа, ты где? Папочка, спаси меня!

На кровати дёргаюсь так, что ещё чуть-чуть, и упала бы. Смотрю на ровный белый потолок и аккуратную люстру под самым верхом и понимаю, что я не в общежитии.

Хватает всего нескольких секунд, чтобы понять, где я и с кем. Вот только расслабленность и принятие того, что я уже не во сне, снова исчезают.

Медленно сажусь на мягкую кровать и осматриваюсь вокруг уже при свете дня. Наверное, так и должна выглядеть типичная комната парня, но есть здесь что-то… тёплое?

Строгий стиль черно-коричнево-серого цвета, но незначительные детали делают её какой-то необычной. Крышка ноутбука, что стоит на столе недалеко от кровати, разрисована яркими красками в стиле граффити.

Совершенно нелепые, но явно сделанные уже позже вставки ярко-жёлтого и оранжевого цветов обосновались по всей стене напротив кровати. Чудные полосы будто создают какой-то интересный рисунок, и в то же время ничего нет особенного. Ярко-красный плед в совершенно неуместном кресле-качалке.

Зачем парню-студенту кресло-качалка?

Где-то за дверью слышится грохот, и я вздрагиваю. Смотрю на вторую половину кровати, и тело пробирает дрожь.

Скидываю с себя одеяло, я всё в тех же огромных шортах Давида и его футболке, которая мне достаёт почти до колена. Но вторая половина смята. Значит, он спал рядом!