Книга После предательства, страница 92 – Мэри Ройс

— Яся не убийца.

Тяжело дыша, отпускаю ее, небрежно, будто держал в руках самую настоящую грязь. Она испуганно хватается за грудь и смотрит на меня выпученными глазами.

Еще никогда в жизни я не испытывал к ней такого презрения. Даже когда она терпела измены отца, не вызывала во мне такой гадливости, как сейчас. Будто только в этот момент я осознал, в кого давно превратилась моя мать. В мерзавку.

— Ты остаешься с детьми, — я нервно провожу ладонью по волосам, — и не дай бог, мама, не дай бог, ты плохо отнесешься к Варе. Я, черт возьми, сам тебя спущу с этой же лестницы! Это моя дочь, ясно тебе? И ты, блядь, примешь ее, как родную, хотя она и есть родная! Не смей обижать ее, не смей, мать. Я клянусь: порву за нее. И за Ясю порву. Они мои, нравится тебе это или нет, они, блядь, мои! И ты будешь их уважать!

Прижимаясь лбом к холодной бетонной стене, я заставляю себя проглотить горечь слез, просто дышать и не думать о месте, в котором меня заперли, как животное в клетке.

Но как о нем можно не думать? Оно давит меня своими стенами, будто огромные пальцы — крошечное жалкое насекомое.

Шумно втягиваю носом воздух, которого здесь практически не чувствую, и что-то во мне ломается.

Прижавшись затылком к стене, сползаю по ней на пол, хватаюсь руками за голову и раскачиваюсь из стороны в сторону.

Нет, нет, нет… я ни в чем не виновата. Они ошибаются. Скоро все это закончится, меня не посадят, это не может быть правдой… не может ведь?

А что, если у меня не будет никаких доказательств? Откуда им взяться?

Вдох-выдох, вдох-выдох. Но это не приносит мне и толики облегчения. Становится только хуже.

Паника… ее так много внутри, что я чувствую, как она кипит в моих венах. У меня нет ни малейшего представления о будущем, но я успокаиваю свое сердце хотя бы тем, что если со мной что-то случится… Я нервно сглатываю. Что-то нехорошее… У Вари будет Демид. И я знаю, что он хорошо позаботится о нашей дочери.

Однако это знание не подавляет подступивший к горлу страх. Животный, разъедающий изнутри точно кислота. Потому что… потому что я хочу тоже о них заботиться, быть рядом и видеть, как растет моя дочь, просыпаться с Демидом, быть его утром, днем и вечером, хочу прожить с ним каждую долбаную минуту и стареть вместе с ним… Мне страшно, невероятно страшно лишиться всего этого. Я не могу… не могу… господи… сколько дают за убийство?

И сколько мне еще сходить с ума в этой дыре?

Сколько, сколько, сколько…

Среди затхлых стен, где я даже не могу вдохнуть полной грудью.

Где одиночество и тишина творят в моей голове страшные вещи.

Где я задыхаюсь страхом неизвестности.

Почему все это происходит со мной? Почему? Неужели я недостаточно настрадалась в своей жизни? Неужели я не заслужила передышки?

Горло дергается, и я сглатываю эмоции, раздирающие его. Зачесываю дрожащими пальцами волосы и сжимаю их на затылке до боли в голове.

Я до сих пор чувствую холодный металл на своих руках и хочу избавиться от этого отвратительного ощущения.

Вскакиваю на ноги и, как обезумевшая, тру пальцами свои запястья до жжения, до онемения кожи. Тру, будто хочу стереть их до костей, но внезапно останавливаюсь…

Тяжело дыша, перевожу взгляд на свои дрожащие пальцы и запекшуюся под ногтями кровь. Ее кровь… я убийца.