Книга Топит в тебе, страница 30 – Ана Сакру

— Мне уже плевать, – глухо отзываюсь.

Опять молчим. Краем глаза ловлю, как все сильнее и сильнее ходят ходуном ее плечи. Накручивает себя на продолжение разговора. Сейчас начнется…

— Макс, честно скажи, она тебе нравится? – после нескольких минут тишины Люба резко взрывается, – Это серьёзно? Если серьезно, то высади меня прямо тут, и покончим с этим! – дергает ручку двери и почти открывает.

— Ты больная?! – рывком возвращаю ее на место, вильнув рулем, и бью по блокировке, запирая двери.

Нам сигналят. У меня сердце от нездорового адреналина во всем теле колотится. Охренеть.

Люба плачет. Но я так испугался в моменте, что мне ее слез мало. Хочется головой в лобовое впечатать, чтобы думала, что творит!

— Люб, что за концерт?! С хрена?! – ору на нее, отдышавшись.

— Потому что… Потому что я тебя люблю-ю-ю, – ревет. Бл… Опять это. По живому. Искромсала уже все, – И я так больше не могу, не хочу. Я пошлю отца! Я обещаю. Я как раз все решила и хотела сказать. Что давай попробуем! Серьёзно. По-настоящему… Прихожу, а ты с Барби этой бесячей. Ненавижу ее! Если ты хочешь с ней, а не со мной, то так и скажи, просто скажи! – всхлипывает навзрыд.

Меня уже вместе с ней трясет. Часто моргаю, потому что перед глазами будто плывет. Голова раскалывается. Давление звенит в ушах.

Из-за общей надрывности смысл слов Любы до меня доходит тяжело. И потому я просто молчу. Она будто заваливает меня кирпичами, непосильно нагружая психику.

Люба длинно судорожно выдыхает и резко обрывает поток слов. Медленно успокаивается, затихнув. Рваные всхлипы становятся реже и глуше, в салоне пряно пахнет слезами.

Меня как тряпку выжали. Какой секс, я уже по макушку заебался.

Заехав во двор, занимаю свое парковочное место и глушу двигатель. Так и сидим молча в машине, смотря перед собой. Люба протягивает руку и накрывает мою ладонь холодными пальцами.

— Макс, я знаю, что все получится в этот раз. Дай нам шанс, – шепчет.

Шумно выдыхаю, внутри холод. Такой, что кости ломит и зубы стучат. Это от чувства давления.

— Что, я вдруг стану хорошим для папочки министра? – устало тру лоб, жмурясь.

Обычно бы Люба начала огрызаться на это, но сегодня все действительно идет не так, как всегда.

Я не знаю, что щелкнуло в Малевич и насколько в этом вина моей случайной ночи с Душкой, но вместо агрессии Люба мягко и ласково шепчет, гладя мою ладонь.

— Я все решу с ним, Макс. Правда.

— До этого не могла решить, – замечаю глухо.

— Я устала так жить. Разве ты не устал? – заглядывает мне в глаза.

Устал, да. И я так долго мечтал об этом. Так долго, что сейчас очень горько и пусто. И лишь глубоко-глубоко где-то тлеет надежда и радость.

Надежда – вообще страшная штука. Из-за нее ты терпишь то, что даже представить себе не мог никогда.

— Ок, – выталкиваю из себя с трудом.

— Да? – Люба расцветает мгновенно. Ее полные слез глаза довольно вспыхивают.

— Да…

Всхлипнув, она улыбается сквозь слезы и, сбросив ремень безопасности, перелезает на мои колени, чтобы начать целоваться.

Периферийным зрением я прекрасно уловила, как Макс обернулся на меня, прежде чем спуститься по лестнице и покинуть вип балкон. Его требовательный, полный ожидания взгляд был словно ледяная стрела с горящим наконечником.

В груди все сковало морозом от него, а на сетчатке остался ожог, и, кажется, навечно. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не повернуться и не посмотреть в ответ.