Книга Слишком близко к тебе, страница 100 – Ана Сакру

— Не верю, что родная мать способна на такое, – роняет Маша.

Опустив ладони, я молча на нее выразительно смотрю.

Нет, я далеко не уверена, что мама действительно так поступит. Но проблема в том, что я в принципе не уверена в ней как в родном человеке.

Она оставила меня бабушке совсем маленькой, и всю свою сознательную жизнь я видела ее только по видеосвязи и праздникам. Конечно за исключением последнего года, когда бабушка умерла.

И вот эта неуверенность в ней, зыбкость....

Я сейчас слишком ранена, чтобы проверять еще хоть чьи-то чувства на прочность.

Ловлю себя на том, что в моменте Эмилю я верила даже больше, чем ей.

А это его “у тебя есть я” утром…О! Какая же я наивная дура!

От воспоминаний, как сразу поплыла, передергивает болезненным уколом, прошедшим прямиком через сердце. Усилием воли заставляю себя мгновенно думать о другом. Иначе опять разревусь.

— И куда же ты съедешь? – тем временем спрашивает Маша, помогая выплыть из опасного омута собственных мыслей.

— Ну…– рассеянно глажу салфетку, – Вообще у меня есть квартира в Москве. Вернее, она моя и мамы, но мама обещала ее переписать только на меня, так что… Правда, там сейчас живут арендаторы. И по договору мы обязаны предупредить их за месяц до выселения. Так что надо лишь придумать, где провести этот чертов месяц. В доме Караевых я ни дня оставаться не хочу.

— Слушай, ты можешь пожить у меня, – предлагает Машка. Она снимает крохотную двушку с девочкой из своего города на севере Москвы, – Я с Юлькой договорюсь, без проблем!

— Правда? – смотрю на нее с надеждой.

— Да, конечно, – активно кивает подруга.

— А можно прямо с сегодняшнего вечера? – нервно сминаю салфетку.

— Естественно,– расплывается Маша в улыбке.

— Ой-й! Спасибо, Машунь! – я впервые за последние часы чувствую что-то похожее на облегчение.

Кидаюсь обнимать подружку. Тискаемся.

— Тогда так… – быстро строю я план, – Сегодня как раз прилетает моя мама с Назаром Егоровичем. Надо посмотреть, во сколько точно… Я поеду к ним, покажусь, придумаю что-нибудь, соберу вещи и приеду к тебе, ок?

— Ок, а Караев? – поглядывает на меня Маша, – Не боишься с ним пересечься?

Поджимаю губы, прежде чем ответить. Сердце заполошно скачет от одной фамилии Эмиля, произнесенной вслух.

— Я не знаю как еще сделать, чтобы не вызвать подозрений. Да и… Пересечемся… И что? Он ни за что не сдаст себя перед отцом. Мне кажется, что Назар Егорович – вообще единственный человек в мире, чье мнение ему реально важно.

— Ясно, ну тогда отличный план, – соглашается Маша, – Давай смотреть во сколько у них точно прилет, чтобы случайно без родителей на Караева не наткнуться?

— Давай, – киваю я, смахивая блокировку с экрана телефона.

* * *

Да, план действительно казался отличным, когда я наспех составляла его у себя в голове.

Правда при этом полностью я игнорировала одну "маленькую" деталь – мою реакцию на Эмиля.

И сейчас, сидя в столовой чётко напротив Караева – младшего, расплачиваюсь за это.

Я не то, что не могу есть… Даже стакан с водой в моей руке так заметно дрожит, что я не рискую к нему прикасаться.

Щеки, шею и зону декольте покрывают нервные пятна, глаза сухо колет слезами, а взгляд мечется по столовой, лишь бы смотреть куда угодно, только не на него.

Я приехала к самому ужину и не смогла переговорить с матерью до этого. Общей трапезы было не избежать. В ушах так шумит, что я не слышу ни одного слова из рассказа мамы о том, как они слетали в свое свадебное путешествие.