Книга Бесит в тебе, страница 92 – Ана Сакру

— Кхм-кхм, — громко и недовольно кашляет Марина, реагируя на мат.

— Извините, — бормочет Чижов, устало проводя ладонью по лицу.

— Не надо об этом говорить в таком тоне! — шепотом взвиваюсь я.

— Извините, царевна, что даже с тоном не угодил, — воинственно отбивает Чижов, — Но уж примите какой есть.

— Я не хочу, чтобы ты ехал, — складываю руки на груди.

— Я хочу, — с давлением цедит Ваня.

— А говоришь, учитываются только мои желания, — не удерживаюсь от сарказма, — И вообще…Почему ты на меня злишься?

— Потому что ты сбежала, — хмуро смотрит исподлобья, — Не смей так больше делать. Никогда. Ты меня поняла?

Он с таким глубоким чувством это произносит, что я немного тушуюсь. Кусаю губы, чувствуя, как пропадает потихоньку запал ругаться.

Сбежала, да…

А он все равно пришел. И я ведь этого так хотела еще пару минут назад.

— Домна Маркеловна рассказала отцу, и он настоятельно меня попросил вернуться… Хотя бы на время, — после паузы тихо признаюсь.

Ванин горячий взгляд блуждает по моему лицу, и огонь в его зрачках словно становится мягче, теплее.

— Ну тогда и мне стоит настоятельно с ним поговорить, разве нет? — качнувшись, шепчет мне почти на самое ухо.

На секунду прикрываю глаза, ловя ласку его горячего дыхания на коже.

— И что ты собираешься настоятельно ему рассказать? — тоже шепчу в ответ тихо, перехватывая его взгляд.

— Что мы переспали, и я забираю тебя, — смотрит Ваня мне в глаза.

— Молодые люди, — раздражённо напоминает о себе Марина.

Оборачиваемся на нее с сыном. Русик довольно лыбится, Марина недовольно хмурится. Смущаюсь до ужаса — они ведь слышали все! И про “переспали”…Ой-й-й…

— Извините… И вам ведь поесть надо. Я наверх, чтобы не мешать, — бормочу сбивчиво, сбегая на свою верхнюю полку.

И от них, и от Вани.

Вот только от Чижова не сильно то удается!

Потому что он сразу лезет за мной на эту узкую, явно не предназначенную для двоих постель.

— Вань, ты чего?! — охаю.

— Тш-ш-ш, нормально все, подвинься, — буквально впечатывает меня своей немаленькой тушей в стену, — Вот так, — берет и бесцеремонно еще и одну ногу мою задирает себе на бедро.

Да, я так меньше место занимаю, но… Боже, мы как сиамские близнецы.

— Кхм-кхм… — страдальчески кашляет снизу Марина, и Ваня накрывает нас простыней, чтобы со стороны все имело более — менее приличный вид.

— Вань, слезь! — шепотом паникую я.

Ну не спихивать же его! Упадет, ударится…

— И руку вот так, — не слушая, деловито заставляет его обнять.

Лежим практически впечатывшись в друг друга носами, смотрим в глаза. Руки-ноги переплелись, от тел жарко… Я без понятия, как ругаться так?!

— Ты не посмеешь, — шепчу ему прямо в губы, а взгляд так и вязнет в его бездонных зрачках, и на каждом вдохе грудь мягко вжимается в его тело, тепло которого проникает как отрава сквозь тонкую ткань наших футболок.

— Что не посмею? — выгибает Ваня бровь, смотря на мой рот.

— Сказать это отцу.

— И что мне помешает, прямо интересно? — улыбается Чижов и будто подается еще ближе, уже почти целуя меня.

— Ты же меня опозоришь, Вань! — объясняю будто маленькому.

— Чем? Мы же обвенчаемся, сама сказала.

Непробиваемый! И ведёт себя так, будто все шутка! Злюсь опять. И возбуждаюсь, и от этого еще сильнее злюсь.

— Это не смешно, — вслух возмущенно шепчу.