Книга Бесит в тебе, страница 69 – Ана Сакру

— Помнишь, мы же с тобой учили? — продолжает шептать Лиза, чуть наклоняясь в мою сторону и прерывая мой внутренний возмущенный монолог.

Смотрю в ответ на Шуйскую о-очень выразительно, чтобы точно поняла, что именно я помню…

Помню, как на колени тебя сажал, а ты как раз что-то там, хихикая, лепетала про виды эмоций…

Но у меня тогда один этот "эмоциональный вид" очень жестко упирался в ширинку, напрочь отключая слух и другие менее важные органы “чувств”…

Не уверен, что такой ответ Пал Палычу понравится…

Лиза закатывает глаза, сдерживая улыбку, отлично улавливая мой немой посыл.

— Елизавета, я смотрю, вы уже готовы отвечать, раз так Чижовым интересуетесь? — холодно делает ей замечание Бессонов.

Но Лиза не смущается, а наоборот подхватывает свой листок.

— Да, готова, можно?

И оставляет меня один на один с моими попытками вспомнить хоть что-то.

* * *

Это какое-то чудо, но выхожу я с четверкой. Признаю, в этой четверке моих честных баллов только два, остальное — это Лизины настойчивые попытки сделать из меня человека, знакомого с социологией, и наводящие вопросы Пал Палыча, благодарного за то, что оптимизировал их дурацкие таблицы.

Но все равно эйфория так и шпарит в крови. Словно дракона победил!

Из моей компании еще ответили далеко не все. Стоят шумной нервной стайкой у одного из окон. Подхожу к ним за порцией своих восхищенных, не верящих поздравлений. Ржем, строим планы на вечер, а взгляд так и мечется по коридору, выискивая Лизу. Не могла она без меня уйти…

Отхожу от ребят. Набираю ей.

— Лиз, ты где?

— Сдал?! — тут же перебивает меня своим вопросом.

— Да, на четверку, — расплываюсь в довольной улыбке, которая становится еще шире, когда слышу ее восторженный визг.

— О-ой! Ванечка! — вместо тысячи слов просто с придыханием говорит мое имя. Но так ласково, что больше и не надо ничего.

Млею, бл…. Лужей сейчас растекусь от ее интонаций — так приятно.

— Я из деканата сейчас выхожу, надо было отнести кое-что, — отвечает Шуйская на мой первый вопрос.

— Давай может на парковке тогда встретимся? — предлагаю.

— М-м… Давай, — соглашается тише и чуть смущенно.

Потому что знает уже, что за этим последует.

Моя машина — наше самое интимное место. Это не кафедра, не библиотека и не кафе. Там я могу позволить себе гораздо больше, а Лиза не может мне нормально отказать.

Кутаюсь в незастегнутый пуховик, торопливо идя к Ваниной машине. На улице классический московский февраль — около нуля, промозглый ветер и то ли снег, то ли дождь. Капюшон срывает с макушки. Содрогнувшись от неприятного холодного порыва, возвращаю его на место, натягивая по самый нос.

Когда я уже совсем рядом с автомобилем, задняя дверь лансера открывается в немом приглашении. И мне тут же становится жарко несмотря на немилосердную погоду. Ваня меня ждет в машине и ехать точно никуда прямо сейчас не собирается, раз сидит не на водительском месте. А что именно он собирается делать — очевидно без слов.

— Приве… — юркаю в теплую полутьму салона.

Договорить не успеваю, как тут же оказываюсь у Чижова на коленях. Капюшон снова спадает, Ванька тянется через меня и хлопает пассажирской дверью, закрывая ее, а через мгновение его теплые настойчивые губы находят мои. Дыхание не могу перевести. Обнимаю его шею, ерзая на мужских бедрах и чувствуя, как Ванькина рука гладит мои ноги, потихоньку задирая юбку. Крепче, податливо прижимаюсь к Чижову, ловя движения его языка у меня во рту. Горячо-горячо… Как тут остановишься?!