Книга Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях, страница 94 – Лиза Мирель, Алекс Холод

И он начал двигаться. Член выходил почти полностью, обнажая влажным блеском на свету сцены, и снова погружался внутрь, до самого основания. Каждое движение было полным, осмысленным, лишённым суеты. Его руки на моей груди двигались в такт – он мял её, перебирал пальцами соски, и каждое прикосновение отдавалось эхом в том же самом месте, куда входил его член.

Я перестала думать. Я просто чувствовала. Чувствовала, как его толщина растягивает меня, как его ритм, неспешный и глубокий, раскачивает все моё тело. Мои стоны лились свободно, они были низкими, хриплыми, на каждом выдохе. Я сама начала двигать бёдрами навстречу ему, ловя его ритм, желая больше, глубже. Он трахал меня не как механизм, а как знающий партнёр, ищущий и находящий отклик. И когда таймер издал пронзительный писк, он, не сбавляя темпа, сделал последний, особенно сильный толчок, как будто ставя точку, и выскользнул из меня. Я осталась стоять, опираясь на дрожащие руки, ощущая внутри пульсирующую, влажную пустоту и дикое, первобытное удовлетворение. Минута пролетела как одно мгновение. И я, к своему ужасу и восторгу, почувствовала разочарование, что это кончилось.

Следующим был Максим. Его шаги отличались сразу – быстрые, отрывистые, будто он не шёл, а рвался вперёд. И ещё до того, как он подошёл к первой девушке, я услышала его дыхание: частое, сбивчивое, уже захлёбывающееся возбуждением. В этом дыхании не было ни выдержки, ни расчёта – только нетерпение.

И снова стоны девушек. Но теперь они звучали иначе – не как глубокие волны удовольствия, а как резкие, отрывистые выкрики, похожие на лай. Это были звуки не наслаждения глубиной, а захлёбывания интенсивностью.

Он не стал тянуть и со мной. Его руки влетели в отверстия и схватили мою грудь почти болезненно. Никакой прелюдии, ни секунды на вдох. Я лишь уловила короткое, поспешное движение, и сразу – ощущение вторжения: его член, уже напряжённый, скользкий от смеси смазки предыдущих девушек и собственных выделений, врезался в моё влагалище грубо, по-хулигански.

Член был не таким огромным, как первый, но в нём было другое – жёсткость, скорость, неумолимость. И он начал трахать меня с яростной, животной энергией. Его бёдра били по моим ягодицам частой, беспощадной дробью. Член входил и выходил короткими, резкими толчками, не давая мне опомниться, не давая насладиться заполнением: только бешеный темп, только трение. Это было чистое, ничем не прикрытое соитие. Он не искал моей отзывчивости, ему был нужен только его собственный ритм, его разрядка.

И моё тело, уже возбуждённое, отозвалось на это насилие скоростью своей собственной яростью. Мои стоны стали такими же резкими, отрывистыми, они вырывались с каждым его толчком: «Ах! Ах! Ах!». Это не было сладкой истомой. Это был примитивный вопль плоти, отвечающей на вызов. Он трахал меня как самец, утверждающий своё право, и я, к своему потрясению, отвечала ему той же монетой, двигаясь навстречу этому бешеному темпу, чувствуя, как внутри всё закипает от этой грубой, необузданной энергии. Когда таймер пропищал, он выдернул свой член так же резко, как и вошёл, оставив меня в состоянии дикой, неудовлетворённой взвинченности.

Третьим был Дмитрий. Он подходил без резких шагов, без суеты, и это сразу почувствовалось. Стоны девушек передо мной были тише, но продолжительнее.