Книга Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях, страница 52 – Лиза Мирель, Алекс Холод

Шаги Костяна раздались раньше, чем я увидела его силуэт. Тяжелые, уверенные, они приближались неотвратимо, как приговор. Он появился из темноты, отряхивая руки, и кивнул своему напарнику:

— Всё. Мелкая в машине, заперта. Никуда не денется.

Худой усмехнулся, не отводя от меня пистолета:

— Отлично. Начинаем представление.

Они синхронно двинулись ко мне с двух сторон. Костян обошёл слева, худой остался справа, держа меня на мушке.

Костян протянул руку к моей олимпийке, и я резко дернулась в сторону, пытаясь увернуться. Его пальцы схватили воздух, и он раздраженно цыкнул:

— Сиди спокойно, дура!

— Не трогайте меня! — я вскочила на ноги, готовая бежать, но худой молниеносно схватил меня за волосы и с силой дернул назад. Острая боль пронзила кожу головы, и я вскрикнула.

— Шалава, хватит уже рыпаться! — худой прижал дуло к моему виску. — Чего ты добиваешься своими дёрганьями? Пули в голову?

Его дыхание обдавало моё лицо – смесь табака и дешевого алкоголя. Серые глаза смотрели с холодной решимостью убийцы, который не раз нажимал на курок.

— Или знаешь что? — продолжил он, и в его голосе появились садистские нотки. — Можем сделать по-другому. Свяжем тебя, бросим здесь гнить, а твоей дочурке будем отрезать по одному пальчику. И каждый отправлять твоему муженьку в красивой коробочке. Как думаешь, после какого пальца он одумается? После третьего? Пятого? Или дойдем до ушек?

— Нет! — крик вырвался из самой глубины души. — Не смейте! Я сделаю всё, что скажете, только не трогайте её!

— Вот это другой разговор, — худой немного ослабил хватку. — Значит, договоримся так: ты не дергаешься, не сопротивляешься, мы быстренько делаем своё дело, записываем что надо, и вы с дочкой спокойно едете домой. Все живы, все относительно довольны. Идёт?

Похоже, судьба оставила мне лишь один способ выбраться – разменять своё тело на собственную свободу и свободу дочери.

Они начали грубо снимать с меня обувь, сдёргивать олимпийку, стягивать штаны, оставляя красные следы от ногтей на бедрах. Когда они добрались до футболки, худой достал складной нож. Лезвие блеснуло в скудном свете, и я инстинктивно отшатнулась.

— Стой смирно, — прорычал он и одним движением разрезал ткань от низа до горловины.

Футболка упала на пол двумя бесполезными лоскутами. Холод сразу окутал обнаженную кожу, и я инстинктивно прикрыла грудь руками, но Костян грубо отвёл их в стороны:

— Нечего стесняться, красавица. Всё равно все увидят.

Последними были трусики – они их просто разорвали, не заботясь, как больно при этом тянут резинку.

Я стояла полностью обнаженная посреди грязной заброшки, дрожа от холода и унижения. Пол под босыми ногами был ледяным, покрытым слоём пыли и мелкого мусора. Я чувствовала себя как животное на бойне – беспомощное, загнанное, ожидающее неминуемой участи.

Худой достал из кармана телефон и направил камеру на меня:

— А теперь улыбочку! Скажи привет своему любимому муженьку!

Красный огонёк записи замигал, и я отвернулась, пытаясь закрыться руками. Но Костян схватил мои запястья и завёл их за спину:

— Не дёргайся. Чем быстрее всё закончится, тем быстрее увидишь дочку.

Они синхронно начали расстёгивать свои ремни. Звук металлических пряжек эхом отразился от стен. Затем последовал шорох спускаемых джинсов и трусов. Они подошли ко мне с двух сторон, демонстративно вытаскивая свои члены, а потом – грубо, не давая ни секунды на раздумья, заставили меня встать на четвереньки на этот холодный бетонный пол.