Книга Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях, страница 49 – Лиза Мирель, Алекс Холод

Впереди была неизвестность. Но там же была моя дочь. И я готова была пройти через ад, чтобы вернуть её домой.

Автомобиль резко затормозил на разбитой грунтовой дороге, поднимая облако пыли. Передо мной возвышалось мрачное здание заброшенной фабрики – четырехэтажная громада из потемневшего кирпича с выбитыми окнами, похожими на пустые глазницы. Ржавые остатки пожарной лестницы свисали с фасада, как сломанные кости, а входная дверь зияла чёрной дырой.

Я выскочила из машины, даже не заглушив мотор, и бросилась к зданию. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В голове билась только одна мысль – Ева, моя малышка где-то здесь, напуганная, одинокая…

— Ева! Ева! Евочка! — мой крик разнесся по пустому пространству, отражаясь от облупившихся стен. — Мамочка здесь! Где ты, солнышко?!

Я металась по первому этажу, спотыкаясь о куски арматуры и битое стекло. Старые станки, покрытые толстым слоем пыли и паутины, создавали причудливые тени. Запах плесени и гнили забивал ноздри, но я не обращала внимания – только бы найти дочь.

Внезапно откуда-то из глубины здания донеслись мужские голоса – грубые, насмешливые. Я рванула в ту сторону, перепрыгивая через груды строительного мусора, царапая руки о ржавые трубы. Свернула за угол и увидела их – двое мужчин стояли посреди просторного цеха, освещённого пробивающимися сквозь дыры в крыше лучами солнца.

Первый был высокий и худощавый, с острыми чертами лица и холодными серыми глазами. Второй – покрепче, с бритой головой и татуировкой на шее. Оба смотрели на меня с таким выражением, словно я была назойливой мухой, залетевшей на их территорию.

Я остановилась в нескольких метрах от них, тяжело дыша. Слёзы уже текли по щекам, размазывая тушь, но мне было все равно, как я выгляжу.

— Это вы! — голос срывался на крик. — Вы те самые подонки, которые украли мою дочь! Где Ева?! Верните мне мою девочку, сволочи!

Худой усмехнулся, обнажая неровные желтоватые зубы, и повернулся к напарнику:

— Гляди-ка, Костян, наш дорогой Эдуард Сергеевич совсем страх потерял. Жену под пули отправляет вместо себя. Или думает, что мы в баб не стреляем?

Его голос был неприятно скрипучим, как ржавые петли. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, но боль помогала сохранять остатки самообладания.

— Где моя дочь?! — я сделала шаг вперед, вкладывая в голос всю материнскую ярость. — Я требую, чтобы вы немедленно её отпустили!

Бритоголовый, которого назвали Костяном, покачал головой с издевательской ухмылкой:

— Слышь, женщина, остынь. У твоего муженька есть ещё… — он посмотрел на часы, — восемь минут, чтобы притащить сюда свою задницу с тем, что нам нужно. Пусть хоть на метле прилетает. А то вы с дочкой встретитесь с ним только на том свете.

Холодный страх пронзил меня насквозь, но я заставила себя выпрямиться и достала флешку из кармана:

— Я принесла то, что вам нужно! Вот она!

Худой приподнял бровь с насмешливым интересом:

— Ну-ка, ну-ка… Удивите нас, мадам.

Я подняла руку с зажатой в кулаке флешкой, показывая им маленький черный накопитель:

— Вот! Это из кабинета мужа! Теперь отдайте мою дочь!

Худой начал медленно приближаться ко мне, его шаги гулко отдавались в пустом помещении. Инстинктивно я отступила назад: